Кристальный пик - Анастасия Гор

стало тверже и острее. Его одежда, как и моя, не высохла до конца, когда нам пришлось одеться, но драконий жар усилился от услышанного и быстро это исправил. В отличие от Сола я уже ничему не удивлялась. Мне хватило всего одного подвига — спасения своих земель от Рока Солнца, — чтобы убедиться в неблагодарности людей, ради которых я умерла. Стоило пыли улечься, как они приставили к моей груди копья и мечи, готовые разорвать мои земли на части. Что уж говорить о божестве, подарившем нам столько даров и чудес, но получившем взамен проклятье… Потому я тоже допускала мысль, что Волчья Госпожа и впрямь обрадуется поступку Дагаз если не открыто, то в глубине души.

— Ох, дщерь моя, — сказала Волчья Госпожа, однако. Ее ладонь, окольцованная узорами темно-рыжей хны, легла Дагаз на щеку, и та зажмурилась, как от удара. — Твоя забота лестна, но презрение питать и гибели желать вовсе не одно и то же. Я не нуждалась в том, что ты содеяла, но дел назад не воротишь. Теперь эта нить иную службу нам сослужит, значит. Возьми ее и принеси в дар кристальным древам на востоке, пусть пожнут и крепче станут, а то Увядание и в сид способно просочиться. Как жертву примут, собери мне семьдесят три листочка и лишь тогда иди обратно. Поняла?

— Конечно, Госпожа! Да будет так, Госпожа!

Дагаз подорвалась с места вместе со своим рогатым посохом и, похлопав себя по плечу, чтобы ворон спикировал на него с люстры, спешно засеменила в сторону двери. Та скрипнула, отворяясь на секунду раньше, чем Дагаз толкнула бы ее ногой, и с таким же скрипом закрылась обратно. Но прежде Дагаз оглянулась на меня и оскалилась в ехидной улыбке, не понимая ни содеянного, ни того, что Волчья Госпожа попросту спровадила ее куда подальше с самым бестолковым поручением. Зато гнев, от которого у меня пекло в груди, стал постепенно рассеиваться с ее уходом.

— Вы что же, не проучите ее⁈ — возмутилась Мелихор. Очередные яблочные дольки, на сей раз подгорелые, в застывшем сахаре, раскатились по полу, до того сильно она всплеснула руками. — Меня, значит, к печке поставили за одни только тыквы съеденные, а эту полоумную и словом не обругали за то, что на битву нас всех обрекла!

— А чего толку с хромого коня спрашивать, когда сам же его подковать и забыл, — ответила Волчья Госпожа, когда просидела в кресле с минуту в тишине, опираясь на посох двумя руками.

Несмотря на то что лик ее по-прежнему скрывала маска, откуда-то я знала, что она хмурится. Кусает губы, дышит тяжелее обычного, просчитывает наперед. Думает, как помочь нам выжить — точнее, помогать ли вообще. Ведь мы чужаки в сиде. Здесь нам не спрятаться, не укрыться, и Совиного Принца тоже, как назло, все нет.

— Разве Селен сможет в сид попасть, если Эсбат уже закончился? — спросил Солярис, и я была крайне признательна ему и остальным за то, что они задавали важные вопросы вместо меня, покуда я, глушащая вино, как воду, все еще была на это не способна. — Нам для этого колодец сутки искать пришлось… А ему что же, все законы нипочем?

— Хоть туман и присвоил себе человеческое имя, но он все еще туман, — ответила Госпожа несколько раздраженно, будто объясняла вещи примитивные и очевидные. — Не человек, не сид и не дракон. Даже не дух. Он ничто. Не знаю, сколько времени у этой заразы уйдет на то, чтобы просочиться сюда, но это точно ему по силам. Некогда нам птичьего господаря более ждать. Уходить отсюда нужно.

— Я никуда не уйду, пока с Принцем не встречусь! — заявила я и сама подивилась тому, что голос мой совсем не дрожит, в отличие от рук, все еще впивающихся в кресло до посинения костяшек. — Я не за тем путь такой прошла, чтобы уйти без ответов. Но и вы, Волчья Госпожа, ждать здесь вместе с нами не обязаны. Вы уже и так сделали для нас больше, чем мы заслуживаем. — И, поднявшись, я поклонилась ей, слыша в повисшей тишине лишь звон точильного камня, которым продолжал собранно орудовать Кочевник. — Вам точно не следует встречаться с Селеном и подвергать себя риску. Пожалуйста, просто скажите нам, где Принц может быть, и мы сами его поищем…

— Поищете вы, как же! Еще его растопчете, — фыркнула Госпожа, поднявшись следом, и между нами снова оказалось расстояние меньше вытянутой руки. Только спокойствия, исходящее от Госпожи, я больше не ощущала. — Искать Принца слишком долго. Но можно попробовать призвать…

— Призвать? — переспросила я и сразу же кивнула, не дожидаясь подробностей. — Хорошо. Что для этого надо сделать?

Я ожидала, что Госпожа попросит меня о жертве — дорогой сердцу вещи или же крови, как оно часто бывает при использовании сейда. Недаром ведь она сразу к призыву не прибегла и даже уходить собралась, только бы к нему не обращаться. Наверняка способ то был не из приятных, возможно, даже представлял опасность. Мои подозрения окрепли, когда Госпожа запричитала:

— Ох, не хотела я, видит Луна, не хотела… Надеюсь, простит и ничего не порушит здесь. А ты сядь на место, — И она указала мне посохом на кресло. — Ты делать ничего не должна, лучше и вовсе не показывайся. На ней вся работа в этот раз.

Кочевник с грохотом выронил точильный камень, когда посох Госпожи указал на Тесею, качающуюся в гамаке.

— Мою-то сестру и к требе Дикого привлечь? Ни за что! — отрезал Кочевник сразу. — Она дочь скорняжника и ткачихи, а не вёльвы! Нет в ней способностей к сейду, нет и не будет никогда!

— Да полно тебе. Медведь же, а скулишь, как собака, — осекла его Госпожа, и Солярис усмехнулся у меня над ухом, прошептав нечто вроде: «Видишь, не я один называю его псом! Так что никакое это не оскорбление». — Работа твоей сестры лишь в одном заключаться будет, — продолжила Госпожа, заставив Кочевника каким-то неведомым образом присмиреть и усесться обратно на скамью. — Она должна надеть то, что и так носить желает, очарованием весны ведомая, потому что сама весну в себе таит.

Тесея отложила пряжу в сторону. Та вилась вокруг ее тоненьких пальцев, как паутина, такая же голубая, как и ее круглые оленьи глаза. В