Мой парень дышит огнём - Мария Николаевна Сакрытина

Нет, не так. Не провалились, потому что падения как такового не было. Я ни шагу не сделала, и Иннар тоже. Но вот мы были в подсобке: я стояла и целилась, а Иннар сидел, схватившись за онемевшее плечо. А вот мы уже дома на кухне – но в том же положении. Воздух вокруг пошёл рябью, замерцал, как при смене кадров. И успокоился.

Удерживая пистолет двумя руками, я спросила:

– Ты открыл портал?

– Да, – выдохнул Иннар, кривясь от боли.

– Ты умеешь открывать порталы?!

– Да.

Я посмотрела, как он осторожно отнимает руку от плеча. Ранено оно было только на магическом плане, и то порванная силовая линия быстро восстанавливалась.

– Ты мне лгал.

– Эля, пожалуйста…

– Ты! Мне! Лгал! Я тебе верила! А ты… Господи, я так и знала! Ну какая любовь, какая связь, какая пара?! Тебе просто нужна была глупая ведьма, чтобы ею вертеть! Ты втёрся в доверие мне, ты втёрся в доверие моей семье, я сама привела тебя во дворец! Ты ведь только этого и ждал!

«Иннар очень общительный», – кажется, так сказал дракон Лавлеса, Вайден. Ну да, а ещё хитрый и изворотливый, он никогда этого не скрывал, это я дура, дура, господи, какая же я дура!

– Эля, всё не так. – Иннар с трудом встал. – Я объясню, только послушай меня, пожалуйста.

В ответ я выстрелила. Попала в другое плечо – даже смешно, специально ведь не целилась, – и Иннар рухнул как подкошенный.

– Эля… пожалуйста… прекрати. Это очень больно!

Будь я в себе, оценила бы искренность этого признания: чтобы дракон так просил, да ещё и признался, что чувствует боль – это же сродни слабости. Но я только улыбнулась и потёрла отёкшую шею.

– Правда? Это тебе-то больно?

А вот в ногу я целилась. У меня был план расстрелять его медленно, чтобы он до конца почувствовал, как сильно я зла, мерзавец, обманщик, предатель!

Но Иннар и тут всё испортил. Он с трудом поднялся на колени, посмотрел на меня виноватым взглядом и очень серьёзно произнёс:

– Хорошо. Если ты этого хочешь.

И потянулся к силовой линии – к своему Сердцу. И потому, как он держал руку, как заострились его когти, каким решительным и в то же время обречённым было его лицо, я поняла: он собрался её перерезать. Для дракона это равносильно самоубийству, причём мучительному.

– Ты сдурел?! – Я уронила пистолет и кинулась к нему. – А ну стой!

Но остановился Иннар, только когда я повисла у него на руке – то есть уже лапе, как у здоровенной ящерицы. И то, думаю, лишь потому, что увидел кровь – я порезалась о его когти.

Кровь капала на кафельный пол. Мы смотрели, как алые брызги расползаются по коричневому узору – Иннар растерянно, я озадаченно, потому что боли почти не чувствовала. Действительно, шея ныла куда сильнее.

– Эля, – сказал наконец Иннар, очень тихо и очень слабо. – Тебя надо перевязать.

– Сидеть! Не двигаться! – рявкнула в ответ я, да так громко, что мы оба подскочили.

Иннар послушно замер.

– Руку, в смысле, лапу опусти, – велела я хрипло, с трудом выталкивая из себя слова. Говорить тоже было больно, как и дышать. – Убери когти.

Он так и сделал, потом виновато заглянул мне в лицо.

– Не двигайся, – повторила я и принялась искать в сумке на поясе медбот.

В итоге всё кровью заляпала – и себя, и сумку, и Иннара.

– Эля, – сказал он, глядя, как я морщусь, пока медбот обрабатывал глубокие царапины на пальцах. – Тебе вовсе не нужно меня убивать. Если ты хочешь, чтобы я умер, тебе достаточно только сказать…

– Я не хочу, чтобы ты умер, идиот! – как у меня получалось кричать с больным горлом, не знаю. Но получалось. – Я хочу, чтобы ты страдал! Желательно вечно! Как я сейчас! Как ты мог, Иннар, как ты мог?! Не двигайся, я сказала!

Но он всё-таки встал на колени, потом прижался лбом к моей здоровой руке.

– Прости меня. Пожалуйста. Только не прогоняй.

Я вздрогнула, потому что именно это и собиралась сказать. Слова «пошёл вон, не хочу тебя больше видеть!» просто с языка рвались.

– Я лучше умру, но не буду жить без тебя. – Он поднял голову и, видимо, что-то прочёл в моём взгляде, потому что простонал: – Эля…

А потом снова потянулся к своему Сердцу. Правда, уже без когтей, так что теперь я не порезалась, когда повисла на его руке.

– Ты же хотела, чтобы я страдал, – прошептал он, наклоняясь ко мне. – Так я буду страдать долго и мучительно, раз ты этого хочешь.

Стиснув зубы, я уткнулась лбом в его грудь, вдохнула знакомый и такой уютный аромат дыма и карамели, после чего твёрдо сказала – то есть глухо просипела:

– Кому-то из нас нужно успокоиться и взять себя в руки. Похоже, это буду я. Сиди смирно и жди. Я сейчас.

Пара глубоких вдохов и длинных выдохов, а ещё мерный стук драконьего сердца под самым ухом – и вот руки у меня уже не трясутся, и даже голова почти не кружится. Я выпрямилась, встретилась с Иннаром взглядом – он выглядел точь-в-точь как наказанный щенок, только что хвостом не вилял. Меня снова захлестнула ярость, но теперь я с ней справилась.

– Сейчас я позвоню Лавлесу и объясню, что дворцовые драконы больше не сидят в клетках. А потом передам коммуникатор тебе, и ты расскажешь, что ещё ждет принцессу, когда она явится будить суженого от колдовского сна.

Иннар опустил взгляд, но покорно кивнул:

– Хорошо, Эля.

Так мы и поступили. Лавлес выслушал, пообещал «что-нибудь с этим сделать» (интересно, что?) и попросил меня не вмешиваться. Я пообещала, а Иннар, услышав это, вздохнул с облегчением.

Затем я выключила коммуникатор и кивнула на дверь. Иннар вздрогнул, наверное, решил, что я снова собираюсь его прогнать. Но я сказала:

– Идём в гостиную и поговорим.

Он послушался. Я смотрела, как он тяжело встаёт, как неловко держит руки, как хромает – и ярость превращалась в обжигающий стыд. Да, он меня предал, и да, он мне лгал. Но и я хороша – стреляла в него! Чуть не убила! Да что со мной?

В гостиной Иннар опустился на пол посреди комнаты, снова на колени, а я достала шкатулку с лекарственными зельями и устроилась рядом.

Иннар пытался возражать:

– Эля, не надо, со мной всё в порядке. Но твоя шея, ты ранена…

Однако замолчал, когда я расплакалась – от стыда, боли или напряжения, не знаю. Всё вместе, наверное. Зато не мешал, пока я смешивала зелья и пока колдовала над его силовыми линиями. Только после, когда выпил лекарства, очень осторожно коснулся моего горла и прошептал:

– Я так виноват! Прости меня.

Мне хотелось сказать то же самое, а ещё – разреветься у него на груди. Но я с трудом сглотнула, слевитировала с полки артефакт, определяющий ложь, включила и поставила рядом на пол.

– Когда ты узнал, что драконы под самым носом у короля готовят революцию?

Иннар посмотрел на артефакт, потом на меня. Опустил голову и ответил:

– Почти сразу, как оказался во дворце. Они поверили, что ты меня мучаешь.

– И решили завербовать. – Я кивнула и тут же скривилась от боли. Медбот разбирался с шеей очень медленно, отёк ещё даже не начал спадать. – Почему ты согласился?

Иннар спрятал лицо в ладонях, но почти сразу опустил руки.

– Потому что мне понравилось то, что они говорили про людей.

– Ты хотел, чтобы было наоборот? – сдавленно уточнила я. – Чтобы люди оказались в рабстве у драконов?

Иннар искоса посмотрел на меня.

– Да. Это было бы справедливо.

– Справедливо? Ты считаешь рабство справедливым?!

– А разве не справедливо вам ответить за всё, что вы с нами делали? – Иннар поднял голову и прямо посмотрел на меня. В его глазах снова зажёгся огонь. – Разве не справедливо вам страдать так же, как страдали мы? Эля, ты не представляешь, как со мной обращались только потому, что я – дракон, и со мной можно поступать так, как хочется, ведь я выполню любое желание, которое взбредёт в вашу ошалевшую от вседозволенности голову. Люди – зло, и хуже всех – маги. Мучительная смерть – меньшее, чем вы можете нам отплатить.

У меня дрожали руки, и я спрятала их за спину, а потом заглянула ему в лицо.

– Иннар, я тоже человек. И маг. Это мне ты желаешь мучительной смерти?

Он вздохнул и словно погас – как будто горящий фитиль задули, и пламя исчезло.

– Нет. Но иногда я очень жалею, что ты не родилась драконом. Тогда бы ты меня поняла. А потом прихожу в ужас от этой мысли, потому что,