Вариация - Ребекка Яррос

— И что ты решила?

Она сменила тон:

— Я хочу вернуть себе роль.

— Тогда подстрой божественное вмешательство, — простонал я. — И перестань вилять задницей, иначе все мои благородные намерения испарятся.

— Насколько я помню, еще несколько дней назад ты поступал со мной весьма неблагородно.

— Лучше не стало. — Я поцеловал ее в макушку, зарывшись носом в волосы и втянув неповторимый цветочный аромат, который преследовал меня десять с лишним лет. — Спи давай.

— Тебе стоит поставить Ситку на первое место в списке.

— Во-первых, Кэролайн не готова к моему отъезду. Во-вторых, тогда я окажусь на другом конце этой страны, вдали от единственного человека, с которым мне хотелось бы быть рядом, и это — если ты вдруг не заметила, — ты. А в-третьих, спи.

Я обнял ее за талию. На секунду она напружинилась, а затем прижалась ко мне еще теснее, и я ни капли не возражал.

— Я это не всерьез. Когда сказала, что между нами ничего особенного, это была неправда. Все эти часы я думала лишь о том, что ты там, посреди шторма, и я…

— Знаю. Я сразу понял. — Я поцеловал ее за ухом. — А что касается штормов, после них у меня стопроцентная явка на базу.

Она развернулась в моих объятиях и посмотрела на меня.

— Мне не очень нравится сближаться с людьми, — прошептала она.

— И это я тоже знаю, — сказал я и погладил ее по бедру. — Почти одиннадцать лет знал. И хотя это, наверное, одно из самых неприятных твоих качеств, должен признать, что так оно даже интереснее. А в твою защиту могу сказать, что ты с самого начала меня предупреждала. — Кажется, сон на сегодня откладывался, но мне было все равно, ведь она наконец-то в моей постели. — Но ты могла бы оказать нам обоим услугу и перестать сопротивляться.

Она открыла рот, будто хотела что-то сказать, и несколько секунд поборолась с собой.

— Ты серьезно заполучил бы меня любыми способами?

Я моментально проснулся.

— Да.

— А что, если мы сможем быть вместе, но… в безопасности? — спросила она, прижав руки к моей груди.

Черт, неужели это происходит на самом деле?

— Мы уже вместе. Что тебе нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности?

Я провел рукой по ее спине. Она судорожно сглотнула.

— Пусть все будет легко и просто. Чтобы никого не ранить.

— Хорошо.

Я уже и так ранен, но пока не задело ее, я дам ей все, что она попросит.

— Без путаницы, — предположил я.

Она кивнула:

— В моей жизни и так кавардак. Хочу, чтобы с тобой такого не было. — Она сложила руки под подбородком. — И я знаю, что так нечестно…

— Я заполучу тебя любым способом, — напомнил я ей, и в меня вгрызлось чувство вины.

Мы слишком многое вместе пережили.

— Даже если я скажу, что мы вместе до тех пор, пока я не вернусь в Нью-Йорк? — Она напряглась.

Ах ты ж.

— Хочешь, чтобы мы были вместе всего пять недель?

Но разве я сам планировал иначе? Я хотел потратить все лето на то, чтобы вернуть блеск ее глазам. Тогда почему же у меня сейчас как будто вырезали кусок сердца?

— Я могу позволить себе только эти пять недель, — пояснила она. — А когда вернусь, надо будет полностью сконцентрироваться. Я буду бороться за свое место в труппе, и…

Упрости ей задачу.

— Понимаю.

Я убрал волосы с ее лица, и чувство вины запустило зубы глубже. Таково на вкус то единственное, чего я хотел в жизни. Разговор о прошлом поставил бы под угрозу все, но я должен его начать. Не могу же я убеждать ее, что у нас все по-настоящему, когда я сам по-настоящему не открылся.

— Нам надо поговорить о том, почему я тогда тебя бросил. И если ты меня не простишь…

Она затрясла головой и обхватила ладонями мое лицо:

— Не надо. Я простила тебя в тот миг, когда ты сказал, что был на моем выступлении. Мы оба были детьми и совершили немало ошибок, Хадсон.

— Но не таких, как я.

Я обхватил ее бедро. Она прижала пальцы к моим губам. Я перестал дышать. Она меня ни за что не простит — без боли точно не обойдется.

— Легко и просто, да? — прошептала она. — Больше мне сейчас ни с чем не справиться. Давай просто примем, что нет ничего важнее, чем сейчас. Прошлое позади, а будущего у нас нет. Я не оставлю Нью-Йорк, а ты не бросишь родных по своей воле. А если воля будет не твоя, бог знает, куда тебя назначат. — Она попыталась улыбнуться, но безуспешно. — Так что, если нет никаких причин, которые помешают нам провести следующие пять недель вместе, пожалуйста, не заставляй меня просить снова. Это наш единственный шанс, и я хочу им воспользоваться, — сказала она и провела пальцами по моему подбородку. — Если ты тоже хочешь.

В глазах у нее плескалась такая паника, что я лишился и дара речи, и самых благих намерений. Она никогда не бывала со мной такой уязвимой, даже подростком. Если я сейчас совершу ошибку, ее стены превратятся в крепость.

Алли отодвинулась:

— Хадсон?

— Пяти недель слишком мало.

Я охрип. Будь у меня больше пяти недель, решись мы на долгую историю, я бы умолял ее выслушать, мои извинения. Но сейчас копание в прошлом вызовет бурю, которую она не переживет. Только не сейчас, когда ей предстоит война за роль. Однако после всего ей придется меня выслушать.

— Но я согласен.

Алли просияла, подалась вперед и запечатлела на моих губах поцелуй:

— Вот и славно. А теперь давай спать.

Она повернулась в моих объятиях и прижалась ко мне спиной.

У меня пять недель, чтобы сделать ее как можно счастливее, и я не собираюсь все портить. Я готов дать ей все, чего она хочет.

Наше дыхание выровнялось. Уже почти засыпая, я услышал, как она сказала:

— Твои мечты тоже важны, Хадсон.

Единственная мечта, которая меня волновала, — та, где я оказался прямо сейчас, засыпая рядом с ней. Но она рассеялась в пять утра, когда зазвонил телефон.

Алли вывернулась из моих объятий, несколько раз похлопала по тумбочке и наконец ответила на гребаный звонок.

— Надеюсь, ты там при смерти, Энн. Да, я у Хадсона. Потому что я взрослая женщина и могу спать где угодно и с кем угодно по своему усмотрению.

— Но только со мной. — Я притянул ее к себе.

После вчерашнего вызова мне нужно было на работу только к девяти утра, а значит, хватит времени посмотреть,