Жена Альфы - Клара Моррис

— Нет, — сказала я твердо. — Категорически нет.

— Чего так? — удивилась Несси. — Раньше же бегала, как зайка.

— Раньше у меня не было выбора. А сейчас... я устала, Несси. Я устала от этих прыжков, от неопределенности, от страха, что застряну где-нибудь между временами. Я хочу жить здесь и сейчас. С ним. С Виктором. Без магии, без пророчеств, без всего этого.

Несси посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Поумнела, — сказала она наконец. — Раньше бы согласилась, не думая. А сейчас... мать, одним словом. Инстинкт гнезда. Это хорошо. Это правильно.

— Значит, не будешь настаивать?

— А зачем? — она пожала плечами. — Я и так вижу. Не глазами, так другим местом. С твоим сыном всё будет хорошо. Вырастет сильным, умным, красивым. Женится, детей нарожает. Бизнес отцовский приумножит, если захочет. А если не захочет — найдет своё. Главное, что вы рядом. Вы — его якорь. Его защита. Его дом.

Влад на ее руках засопел, засыпая под мерный голос. Я смотрела на них и чувствовала, как отпускает напряжение. Как тает тот самый червячок страха.

— Спасибо, Несси, — прошептала я.

— Не за что, — отмахнулась она. — Это моя работа — глупых мам успокаивать. А ты, кстати, не глупая. Просто переживательная. Это нормально. Это по-матерински.

Она протянула мне спящего Влада, я взяла его, прижала к груди. Теплый, тяжелый, пахнущий молоком и счастьем. Мой. Наш.

— И еще, — добавила Несси уже от двери. — Ты молодец, что не согласилась в будущее скакать. Нечего там делать. Будущее — оно само придет. А настоящее — вот оно. В твоих руках. Цени.

И ушла, оставив после себя запах трав и чувство странного, глубокого покоя.

Вечером пришел Виктор. Уставший, но довольный.

— Вопрос решен, — сказал он, целуя меня в макушку. — Все крупные издания получили предупреждение. Мелкие заткнутся сами, когда увидят, что происходит с теми, кто посмел. Больше никто не напишет про Влада ни слова.

— А если напишут?

— Напишут, — согласился он. — Но быстро пожалеют. И следующие будут думать, прежде чем лезть. Я не могу закрыть рот всему миру, Лианна. Но могу сделать так, что открывать этот рот в сторону нашей семьи станет слишком дорого.

Он сел рядом, взял мою руку.

— Я понимаю твой страх. Правда понимаю. Я сам боюсь. Каждую минуту. За него, за тебя. Но бояться — это нормально. Это значит, что нам есть что терять.

— И что нам делать с этим страхом?

— Жить, — ответил он просто. — Любить. Растить сына. И быть рядом друг с другом. Вместе мы справимся с чем угодно. Даже с пророчествами.

Я посмотрела на него, на этого человека, который когда-то был моим тюремщиком, а стал — всем. Опорой, защитой, домом.

— Ты прав, — сказала я тихо. — Вместе мы справимся.

За стеной заплакал Влад, требуя внимания. Я улыбнулась и пошла к нему. А Виктор остался сидеть, глядя нам вслед с выражением, от которого у меня каждый раз замирало сердце.

За окном догорал закат, окрашивая комнату в теплые золотистые тона. Где-то в городе шумела жизнь, обсуждала новости, строила теории. А здесь, в нашем маленьком мире, было тихо, спокойно и счастливо.

Потому что мы были вместе. Потому что Влад был с нами. Потому что прошлое наконец-то отпустило нас, оставив только будущее. Светлое, спокойное, наше.

Я зашла в детскую, взяла сына на руки, прижала к себе.

— Всё хорошо, маленький, — прошептала я. — Мама рядом. Папа рядом. И никому мы тебя не отдадим. Ни пророчествам, ни людям, ни времени. Ты наш. Навсегда.

Влад уткнулся носиком мне в шею и затих, довольный. А за окном зажигались первые звезды, и ночь обещала быть спокойной. Как и все наши ночи теперь.

Эпилог

Месяц прошел с тех пор, как пресса замолчала, как страх отпустил мою душу, как мы наконец-то начали жить. Настоящей жизнью. С Владом, с его улыбками, с его первыми попытками переворачиваться, с бессонными ночами и бесконечным счастьем.

Но была одна тема, которую я старательно обходила. Один вопрос, который не давал мне покоя в самые тихие, самые беззащитные моменты.

Мы не были близки. С тех пор, как я вернулась из прошлого. С тех пор, как он узнал правду. С тех пор, как родился Влад.

Я понимала головой: беременность, роды, восстановление, стресс, Анна, пророчества... У нас было миллион причин не думать об этом. Но сердце... сердце боялось.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Живот после беременности вернул прежнюю форму. Более тяжелая грудь. Усталые глаза. Я чувствовала себя чужой в собственном теле.

А он... он был прекрасен. По-прежнему. Этот ледяной Альфа, который таял только при виде сына. Он смотрел на меня с нежностью, с заботой, с благодарностью. Но... с вожделением?

Я не знала. И боялась спросить.

В последнее время он часто задерживался в кабинете допоздна. Я слышала, как он ходит по дому, когда думает, что я сплю. Как останавливается у двери в спальню, но не входит. Как вздыхает и уходит обратно.

Может, я ему больше не нужна? Может, я выполнила свою функцию — родила наследника, а теперь... теперь он просто терпит меня из вежливости?

Эти мысли грызли меня по ночам, когда Влад засыпал, и я оставалась одна в огромной кровати, где его половина всегда была пуста.

Сегодня Виктор уложил Влада сам. Долго носил на руках, напевая что-то про корпоративные войны (ребенок засыпал мгновенно под этот монотонный гул). Потом заглянул ко мне в спальню.

— Я в душ, — сказал он коротко. — Если что, я рядом.

И ушел в гостевую ванную, которую использовал последнее время, чтобы не будить меня.

Я лежала и смотрела в потолок. В груди нарастало знакомое чувство — смесь обиды, страха и отчаяния. Так продолжаться больше не могло. Я должна была узнать правду. Лучше горькая правда, чем эта пытка неизвестностью.

Я встала, накинула халат и пошла за ним. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Я подошла к двери ванной, за которой шумела вода, и замерла. Рука не поднималась постучать.

Вдруг дверь открылась сама. Виктор стоял на пороге. Голый. Мокрый. С каплями воды, стекающими по груди, по животу, ниже...

Я застыла, не в силах отвести взгляд. Он смотрел на меня с удивлением, но в его глазах мелькнуло что-то еще. То, чего я боялась уже не увидеть.

— Лианна? — его голос был низким, хриплым. — Что-то случилось? Влад?

— Нет, — выдохнула