Дочери Ганга - Лора Бекитт

Грейс не заметила в нем ни интереса, ни сочувствия, однако не удивилась. В то время как Арун томился в колониальной тюрьме, она ехала по улицам Варанаси на белом коне навстречу своему счастью, в итоге обернувшемуся полнейшим разочарованием.

– Вы хотели что-то купить?

– Нет. Я просто гуляю.

– У меня к вам есть разговор. Вы можете пойти со мной?

В обществе Аруна Грейс чувствовала себя очень неловко. Ей было трудно представить Флору в постели с этим молодым индийцем; она не могла смириться с тем, что это все-таки правда. Вместе с тем она ощущала смутную вину перед ним, а потому кивнула.

Миновав бесчисленные торговые ряды, они прошли по узкой улочке и очутились на небольшой площади, где ждала тонга – повозка с двумя скамеечками, защищенная легким навесом. Арун предложил Грейс забраться внутрь, и девушка, ничего не подозревая, согласилась. Повозка тронулась с места. Правивший низкорослой лошадкой индиец даже не оглянулся на странную пару.

Хотя Арун молчал, его взгляд не предвещал ничего хорошего. Грейс занервничала.

– Куда вы меня везете?

– Скоро узнаете.

– Вы хотели о чем-то поговорить?

– Ни о чем. Я вам солгал. Это похищение.

Девушка отпрянула.

– Похищение?! Что я вам сделала?

– Дело не в вас.

– А в чем? Зачем вам меня похищать?

– С целью выкупа.

– Вам нужны деньги?

– Мне – нет. Другим людям. Я просто решил им помочь.

– Я бы дала вам денег. У меня есть украшения, я могу их продать.

– Мне нужны не ваши деньги, а деньги вашей тетки.

– Вы хотите ей отомстить?

– Я хочу ее уничтожить. Она убила Сону и сломала мне жизнь.

Наверное, в эту минуту Грейс еще могла бы попытаться выскочить из повозки или закричать и позвать на помощь. Едва ли Арун стал бы применять силу. Но она спокойно сидела на скамейке и смотрела ему в глаза.

– Я вам сочувствую, но это не выход.

– К сожалению, другого выхода я не вижу.

– Вам не кажется, что мстить женщине бесчестно?

Арун отметил, что она произнесла те же слова, что и Сан-Санджит. Но для него все было решено.

– Это не женщина, это чудовище.

– А я – порождение этого чудовища?

– Порождением, скорее, можно назвать меня. Вы выросли в другой стране, и вы ничего не знали.

«Но, узнав, не отказалась от того, что получила», – подумала Грейс и спросила:

– И все же, куда мы едем?

– В одно место. Там будет много мужчин, но вы не должны бояться. С вами ничего не случится – я отвечаю за это.

Грейс подумала, что едва ли в подобных обстоятельствах слово одного человека может влиять на решение многих.

– У меня нет даже самых необходимых вещей.

– Вам все дадут. Вы не будете чувствовать себя пленницей.

Грейс не могла понять, почему она так спокойна, отчего ее не волнует ни собственная судьба, ни чувства Флоры.

– Когда вы сообщите моей тете о том, что я в ваших руках?

– Скоро. Мы прибудем на место, вы напишете письмо, и я…

– Я не стану ничего писать, – перебила Грейс. – Я не сопротивляюсь, но и содействовать вашему замыслу тоже не буду. Это затеяли вы, вот и выкручивайтесь сами.

– Я не вправе вас заставлять. И те люди, которых вы вскоре увидите, тоже не будут этого делать.

Арун умолк. Они выехали на неровную проселочную дорогу, и тонгу стало кидать из стороны в сторону. Спустя несколько утомительных часов пути впереди показалась окруженная банановыми рощами деревушка с ярко расписанными традиционными узорами хижинами.

Чуть в стороне, у подножия большого холма, стоял двухэтажный каменный дом с портиком и колоннами. Во дворе было множество мужчин и лошадей.

Арун помог Грейс сойти на землю. Одновременно на крыльце появился человек, при виде которого девушка невольно замерла.

На нем была белоснежная курта, расшитый серебром синий кафтан и мягкие кожаные сапоги на высоких каблуках и с загибающимися вверх носками. Белый тюрбан был украшен переливчатым павлиньим пером с драгоценной брошью. На поясе висела кривая сабля с серебряной рукоятью.

Он был молод, статен, красив, держался воистину с королевским достоинством и, казалось, явился из волшебной индийской сказки. Судя по всему, его появление в подобном облачении явилось неожиданностью и для Аруна.

Юноша низко поклонился и отступил, тогда как Грейс продолжала стоять неподвижно и прямо, открыто разглядывая человека, по чьему приказу ее, очевидно, похитили.

С виду она казалась спокойной, хотя на самом деле ее сердце едва не выпрыгивало из груди. Но не от страха. Просто в этом человеке с внимательными черными миндалевидными глазами она узнала мужчину с картинки, того самого, чей образ давно не давал ей покоя!

Возможно ли такое наяву или ее воображение в конце концов сыграло с ней дурную шутку? Рисунка при себе не было. Оставалось полагаться на память.

– Я – Дамар Бхайни, бывший правитель этой области. Прошу вас стать моей гостьей.

Грейс ничего не ответила, однако вошла в дом вслед за хозяином, чувствуя на себе любопытные, но ненавязчивые взгляды его соратников.

– Я предлагаю вам отдохнуть до завтрашнего дня. Если вы не найдете чего-то необходимого, воспользуйтесь колокольчиком.

В комнатке пахло сандалом. Мебель была розового дерева, пол устилал расшитый сказочными птицами ковер. Оконные жалюзи отзывались на порывы ветра нежным звоном. В высоких вазах стояли цветы.

– Вам понадобится служанка?

– Думаю, нет, – ответила Грейс, впервые заговаривая с ним, – я все привыкла делать сама.

Коротко поклонившись, Дамар Бхайни вышел. Грейс осталась одна. Умывшись и причесавшись, она села на кровать. Интересно, дадут ли ей бумагу, чернила и перья, позволив отправить письмо Эйприл, если при этом она откажется писать тетке?

Впрочем, пока рассказывать было особо нечего. Не могла же она сообщить, что встретила мужчину с картинки, которую прижимала к сердцу еще в Лондоне, в Британской библиотеке, и что он оказался ее похитителем!

Облик Дамара Бхайни вызывал ощущение величия, но никак не опасности. Он казался благородным человеком, хотя кража женщины с целью выкупа не вязалась с благородством.

Близилась ночь. Рассыпанные по темно-синему небу звезды были похожи на серебряные украшения на изысканном сари индийской красавицы.

Арун остановился на веранде. Он не знал, как отныне обращаться к человеку, который позвал его сюда.

– Садись, – пригласил тот. – Будет лучше, если мы станем общаться, как прежде. В конце концов, ты не мой подданный.