Вопреки всему - Линда Тэйлор

Луиза вздохнула, когда мать остановилась, поджидая Кэтрин. Ей вдруг пришло в голову, не подхватить ли обеих под руки и не выкатиться ли вместе с ними поживей на улицу, преодолев ступеньки лестницы в один прием. Но мать и Кэтрин уже начали обсуждать наружность Рейчел.

— Кажется, это Рейчел зовет нас? — Луиза ухватила Оливию за пальто. — Да, это она. Идемте поскорей. — Они вышли на крыльцо, и Луиза прошипела матери на ухо: — Если ты так долго выходишь из ресторана, сколько же времени у тебя уйдет на кругосветное путешествие?

— Ох, да успокойся ты! Рейчел подождет.

Они пробежали под дождем к тому месту, где Рейчел остановила машину. Луиза нырнула на заднее сиденье и, поерзав, устроилась поудобнее. Дождь барабанил по крыше машины, а Луиза и Рейчел еще довольно долго ждали, пока Кэтрин уймется со своими протестами и подойдет к передней дверце. Наконец Оливия втолкнула ее на переднее сиденье, захлопнула дверцу и уселась рядом с Луизой. Рейчел пока не вставляла ключ зажигания.

— Куда мы едем? — спросила она.

— В Хилденборо, — уверенно ответила Оливия.

— Это очень любезно с вашей стороны. — Кэтрин тряхнула мокрыми от дождя волосами в сторону Рейчел. — Вы обе такие милые девочки. Я всегда говорила Оливии, что ей повезло с детьми.

Рейчел отъехала от ресторана и включилась в поток машин на главной дороге.

— Тебе нужна ближайшая развилка, Рейчел, — сказала Оливия, просовывая голову между двумя передними сиденьями и указывая на ветровое стекло.

Луиза слегка откинулась на сиденье.

— Она знает, мама. Ты забываешь, что мы тоже здесь жили.

— Да ну тебя! — обиделась Оливия. — Когда ты перестанешь делать мне выговоры, Луиза? Ведь это я мать, а не ты.

— Так вот оно и бывает, — поддержала Оливию Кэтрин, устраиваясь на сиденье, и Луиза заметила, как крепко она вцепилась в ремень безопасности, когда Рейчел решила, что пора дать по газам. — Стоит состариться, и все меняется. Мои сыновья без конца делают мне выговоры.

— Ах да, расскажи мне о своей семье. — Оливия снова просунула голову между двумя передними сиденьями. — До смерти хочется узнать о них. И о тебе. Чем ты занималась после школы? Мне говорили, что ты пыталась стать журналисткой. Это должно быть очень интересно.

— Если ты не будешь сидеть на своем месте, я могу нечаянно заехать тебе локтем в лицо, мама.

Рейчел увидела в зеркале, что Луиза с трудом удерживается от улыбки.

— Твое дело вести машину, Рейчел. А я хочу поговорить с Кэтрин, — стояла на своем Оливия.

— Да, я предприняла некоторые попытки. Старалась как могла. Хотела стать корреспондентом. Можешь ли ты сейчас представить себе это? Но потом я вышла замуж, родились мальчики, и все пошло совсем не так, как я задумывала.

— У тебя были прекрасные способности к языкам, — утешила подругу Оливия. — Тебе вообще все давалось легко… Рейчел, здесь надо повернуть… Я считала, что ты станешь переводчицей или кем-то вроде этого.

— Ты тоже хорошо училась, — сказала Кэтрин. — Если бы ты не бросила…

— Здесь, Рейчел! — Оливия хлопнула дочь по плечу. — Так короче.

— Я говорю на четырех языках, — сообщила Кэтрин после того, как машина резко свернула с главной дороги, и всем им пришлось ухватиться за что попало под руку, чтобы усидеть на местах. — Но практически я ими не пользовалась. Мальчики разъехались. Грег сейчас в Австралии, а Марк в Калифорнии. Он, видишь ли, ученый, а там много возможностей для работы. Мы обычно ездили всей семьей во Францию, но так было при жизни Грэхема. Я туда больше не езжу.

Дождь лил по-прежнему. Дороги становились темнее и уже. Казалось, они въезжали в сельскую местность.

— Ты уверена, что это правильная дорога, мама?

— Да, дорогая, езжай смело. Так, значит, Грэхема… уже нет с нами?

Луиза посмотрела на мать, сдвинув брови, но Оливия и сама уже сообразила, что слова ее прозвучали бестактно, и смутилась. Наступило молчание. Кэтрин громко сглотнула и откашлялась.

— Я… потеряла Грэхема четыре года назад. Я…

Она поразила их всех, внезапно разразившись бурными рыданиями. Рейчел была настолько ошеломлена, что машина, вильнув в сторону, въехала на небольшую насыпь, протащилась несколько метров вплотную к живой изгороди и вновь сорвалась на дорогу, сильно встряхнув всех пассажиров. Луиза вцепилась в спинку переднего сиденья. Оливия наклонилась и положила руку на плечо Кэтрин.

— Притормози, Рейчел, — негромко попросила Оливия.

— Ладно, — ответила та и впервые за все время взглянула на Кэтрин сочувственно.

— С вами все в порядке, миссис Мафф?

— Стэйси, — слабым голосом поправила та. — Прошу вас, называйте меня просто Кэтрин. Все в порядке. Извините меня, очень прошу вас меня извинить.

Она достала из кармана носовой платок и приложила к одной щеке, потом к другой. Рейчел снизила скорость до минимума.

— Рейчел, — заговорила Оливия неуверенным голосом, — попробуй добраться до ближайшего укромного места.

— Мы попали в неведомые места, мама, и здесь, быть может, полно оборотней.

— Перестань дурачиться и делай что я говорю. Отыщи придорожную автостоянку или что-нибудь вроде и убери машину с дороги.

Рейчел глянула в зеркало и встретилась глазами с Луизой. Та смотрела на нее невесело. Машина двинулась вперед, и скоро они оказались у въезда на какое-то огороженное поле; сколоченные из планок ворота были открыты. Луиза свернула в неширокий проход, миновала ворота и остановилась. Перевела рычаг коробки передач в нейтральное положение, и мотор с еле слышным жужжанием заглох. Стало тихо, только из-под прижатого к лицу Кэтрин носового платка доносились неясные сдавленные звуки.

— Мама? — прошептала Рейчел.

— Тише!

Оливия бросила на нее строгий взгляд. Рейчел прикусила губу и затихла. Луиза ждала. В тепле и тишине машины она ощущала вибрацию, исходящую из тяжело дышащей груди Кэтрин. Даже темные глаза Рейчел были полны меланхолии — Луиза снова увидела лицо сестры в зеркале. Несколько минут четыре женщины просидели в машине, каждая наедине со своими мыслями, пока Оливия не нарушила молчание.

— Кэтрин? — Оливия погладила низко опущенное плечо подруги. Луиза смотрела на мать с изумлением. Голос ее дрожал, словно она готова была вот-вот заплакать. Но Оливия ни разу не плакала при ней после смерти отца. — Ты хочешь поговорить о Грэхеме?

Кэтрин кивнула и отбросила носовой платок с лица. Луиза увидела потоки слез, стекающих на подбородок.

— Никто не позволяет тебе говорить о нем, верно? — Оливия с трудом выговаривала каждое слово. — После смерти Боба мне не удавалось ни с кем поговорить о нем. Я могу думать о нем, но мне не дано высказать свои мысли.

— Я понимаю! — Кэтрин обернулась и посмотрела на Оливию. Луиза увидела, как мучительно исказилось лицо матери, и оцепенела, потрясенная.