Вопреки - Анна Яфор

– Ну… – она задумалась. – Даже не знаю. Но я попробую что-нибудь придумать. Утром.

– Как… утром? Катя? Ты ведь шутишь?

– Нет ни малейшего повода для шуток, – она взялась за его галстук и потянула на себя. – Любимый мужчина, который целых десять дней ко мне не прикасался, задает глупые вопросы. Почему ты до сих пор одет???

Кирилл накрыл ее губы, ощущая на языке такой желанный, родной вкус.

– Мне надо в душ, родная… Я с утра на ногах и весь покрыт дорожной пылью…

– Тогда ванна подойдет гораздо больше.

Ванна в самом деле намного лучше помогала справляться с усталостью. Но теперь, когда все тело изнемогало от желания, он был готов пожертвовать остатками сил, чтобы скорее оказаться в объятьях любимой девочки.

Катя засмеялась, наблюдая за выражением лица мужа. Она слишком хорошо знала о его состоянии. Не только о звенящем напряжении в предвкушении долгожданного единения, но и о глухой ноющей боли, раскинувшей щупальца по мышцам и позвоночнику, из-за проведенных в дороге часов. И не собиралась утомлять еще больше. Никакого душа. Их роскошная ванна уже не однажды вмещала двоих, и сейчас вполне подходящее время повторить прежний опыт.

– Раздевайся. Я наберу воду и составлю тебе компанию.

Он вряд ли бы сумел точно ответить, что принесло большее облегчение: бурлящая вода, пропитанная какими-то удивительными маслами, название которых у него никак не получалось запомнить, или ее руки, пронизывающим бальзамом скользящие по телу. Усталость таяла, уступая место такому же кипению, которое окружало их со всех сторон.

Застонал, подтягивая жену к себе. Еще ближе, хотя между ними и так уже не было места даже для воды. Еще глубже, чувствуя, как сокращаются ее мышцы, перебивая удары сердца. Слишком жадно, как затерявшийся в пустыне путник, изнемогающий от голода и внезапно попавший на пир.

– Как же я соскучился…

– Расскажи мне, как сильно… Нет, лучше покажи…

Таких ночей уже было множество за семь лет, но каждая – как впервые. Откровение, граничащее с исступлением. Наслаждение, всякий раз превосходящее предыдущее.

Ему нравилось сплетать пальцы, ощущая хрупкость ее рук и их одновременную силу, которой он не уставал подчиняться.

Ласкать маленькую впадинку на животе, восхищаясь тем, как даже время преклоняется перед его женой, делая ее с каждым днем все прекрасней.

За мгновенье до того, как с ее уст сорвется крик, вдыхать его в себя, ощущая, как опаляется внутренность острыми волнами экстаза. Оставлять отпечатки своей страсти на ее руках и плечах и смущаться, как школьник, перехватывая брошенный Кате понимающий взгляд сестры, скрывающей под длинными рукавами такие же следы…

– Тебя привез Мирон? – она запустила руки в мокрые волосы, лаская и одновременно массируя шею. Было непонятно, кто из них получает больше удовольствия от этого. – Я могла бы сама встретить…

– Не люблю, когда ты ездишь по ночам. И секс в машине тоже не люблю.

Катя насмешливо приподняла брови.

– В самом деле?

– Ну… Я имел в виду, что здесь удобнее…

Она улыбнулась.

– Не собиралась с этим спорить. Пойду, разогрею еду.

Кирилл провел ладонью по ее щеке.

– Котенок, я не хочу есть. А вот от еще одной порции тебя не отказался бы…

Катя вздохнула.

– Даже не рассчитывай. Ни за что не поверю в твои сказки про ужин в самолете: ты никогда там не ешь. Поэтому, если хочешь продолжения, придется послушаться.

Спорить с ней было бессмысленно, да и уснувший было аппетит неожиданно дал о себе знать характерным урчанием в животе, вызвав задорный смех жены.

– Вот видишь, твой желудок намного честнее тебя.

Принесла ужин прямо в постель, отбрасывая в сторону мокрое полотенце. Устроилась рядом, с удовольствием наблюдая, как он ест. Перехватила кусочек с тарелки. Другой. Вечером не хотела ничего, а теперь поняла, как проголодалась.

– Спасибо тебе…

Кирилл хмыкнул.

– За то, что разбудил, мучил полночи и еще заставил готовить еду?

– За то, что вернулся раньше и спас меня от целого дня одиночества. Что хотел так сильно, что не стал ждать до утра. Что с тобой любая еда вкуснее. И любое мгновенье…

Он отставил тарелку, опрокидывая жену на постель.

– Я все съел, милая. Теперь могу получить обещанный десерт?

* * *

Сквозь сон показалось, что где-то гудит сирена. И гремит гром. Но в окно светило солнце, и никаких подобных звуков в их районе быть просто не могло. Но обдумать это Катя не успела: источник шума ворвался в спальню, протопав босыми ногами по родительской постели. С размаху плюхнулся отцу на грудь, продолжая пронзительно визжать от восторга.

– Папа приехал!

Кирилл, не открывая глаз, сгреб его в охапку, засовывая под одеяло.

– Тапочки одевать уже не принято? У тебя лапки ледяные, как сосульки.

– Не-е, – захихикал Артем. – Не холодно. Ты ночью приехал? А почему я ничего не слышал? А мы поедем на набережную? А подарок ты мне привез? А почему мы до тебя вчера не дозвонились? А…

Мужчина расхохотался, теребя взъерошенные волосы мальчишки.

– А ты не хочешь дождаться ответа хотя бы на один вопрос, прежде, чем задавать следующий? И пищи потише, пусть мама еще немного поспит.

Катя улыбнулась, обнимая сына.

– Я выспалась. Так что можешь шуметь, сколько хочешь. Только больше по мне не прыгай.

– Мамочка, а Маняша уже проснулась?

Кирилл повернулся к мальчику.

– И кто у нас Маняша? Новая игрушка?

Артем развеселился еще больше, снисходительно глядя на отца.

– Пап, ты что? Маняша – это моя сестричка, которая пока живет у мамы в животике. А можно я уже побегу смотреть подарки? – и, не дожидаясь ответа, умчался.

Мужчина застыл, не отрывая глаз от жены. Тронул спутанные волосы, погладил пальцами припухшие губы. Молчал так долго, что Катя даже немного растерялась, не угадывая его мыслей.

– Кир?

Он мотнул головой, накрывая ее рот.

– Люблю тебя.

Уткнулся в шею, глотнул родной запах, вкус кожи. Так и не привык за столько времени к этому растекающемуся по венам сумасшедшему восторгу, приходящему всякий раз, стоило лишь коснуться ее.

Катя притворно вздохнула.

– Ну вот, Темка испортил твой сюрприз на день рожденья.

– День рожденья? Катюш, ты ведь не собиралась молчать еще целых две недели??!! – спросил почти с испугом.

Тихонько засмеялась в ответ.