Кофе в постель - Ольга Горовая

После первого, простреливающего жидким огнем чувства, которое подкосило его, заставив рухнуть на пол, Святослав вообще не мог утверждать, что у него имеются нижние конечности.

И вот это оказалось до дрожи страшным, черт возьми!

Он сидел на полу в своей спальне, заставляя себя сосредоточиться на дыхании, и думал о том, что должен преодолеть это. Должен встать, должен заставить свои ноги работать — и добраться до Наты. Слава обещал, что приедет к ней, и не мог допустить в этот раз, чтобы она подумала, будто он снова играет с ней в прятки.

Если бы он мог хоть до телефона доползти, чтобы, собравшись с силами, позвонить ей, сказать, что немного задержится…

Был момент, когда Святослав даже решил, что уже упустил и растратил отпущенное ему время.

И боль оказалась настолько невыносимой, что не оставалось сил терпеть.

Казалось, он бы согласился уже на что угодно, лишь бы это прекратить.

Любой вариант сейчас, Слава принял бы с благодарностью, даже тот, о котором умный и ответственный человек не должен был бы думать…

Но именно в этот момент, когда мысли в разуме Славы подобрались слишком близко к пути простейшего выхода, он услышал, как она позвала его.

Сначала, Слава не отреагировал, решив, что это мозг, от боли, играет с ним в странные и жестокие игры. Ведь Наташа никак не могла оказаться здесь. Она сейчас дома, в безопасности, уверенная, что с ним все в порядке…

Но ее голос прозвучал вновь, как и шум закрываемой двери, который прорвался и сквозь помутненное мукой сознание.

Святослав открыл глаза и с непониманием, неверием уставился на ту, которая давно стала личным солнцем в его вселенной.

Наташе совершенно нечего было здесь делать и, тем не менее, она находилась именно тут. Рядом с ним.

Когда ее руки обняли его, когда Слава смог сжать Наташу в своих ладонях, он понял, что ему, черт возьми, есть за что бороться! Даже с собственным телом.

Но все равно, оказалось настолько сложно признаться ей в том, что он не может управлять своими ногами.

Почему-то, это воспринималось Славой, как слабость, которую не имел права допускать мужчина. Но и скрывать дальше то, к чему он катился, не имело смысла.

Видит Бог, он не собирался вот так сообщать Нате о том, что вполне вероятно, станет инвалидом. Не сидя на полу, скорчившись от боли, не имея возможности даже передвинуться, вцепившись в любимую так, словно бы она была единственным, что удерживало его на этом свете.

Но, судя по всему, жизнь уже не интересовалась его планами, распоряжаясь на свое усмотрение.

Однако, даже в такой ситуации, он не знал, был ли еще когда-то так счастлив, как тогда, когда понял, что она останется.

Может быть малодушно и эгоистично. Может быть, категорически неправильно по отношению к ней, но Святослав не представлял уже себе, как сможет терпеть это все, если она уйдет? Не помнил, как терпел весь этот месяц …

Даже то, что он мог вдохнуть ее аромат, погладить дрожащими пальцами пряди коротких, взъерошенных волос, делало боль хоть и не меньшей, но … такой, которую он мог вынести.

Они так и сидели на полу в полутьме спальни.

Наташа распрямила свои ноги, будто бы обхватив его всем телом, руками продолжая обнимать торс Славы. А он, откинувшись на шкаф, притянул любимую к себе, уже сам, прижимая ее голову к своей груди так, как она делала до этого.

— Слава, — голос Наташи звучал приглушенно из-за того, что она уткнулась лицом ему в рубашку. — Может, нам стоит скорую вызвать? Пусть сделают тебе укол аналгетика, или еще что-то, они же должны знать, что делать? — он слышал, насколько она старалась, чтобы голос звучал ровно и уверенно.

И, черт его побери, но Слава гордился Наташей больше чем собой. Ее силой духа, ее волей. Он испытывал восторг от того, что чем-то смог заслужить Нату в своей жизни.

— Не надо, солнышко, — хрипло ответил Слава, начиная ощущать, как понемногу, пусть и мизерными шажками, утихает боль. — Они мне, вряд ли помогут. Надо просто переждать, — он облизнул пересохшие губы. — Уже становится терпимей, — он немного передернул плечом, боясь более активным жестом спровоцировать новый приступ.

На самом деле, Святослав уже чувствовал пекущую боль в пальцах ног, и как ненормальный радовался этому. Он знал, уже имел представление о том, что это ощущение предшествует восстановлению его способности управлять своим телом.

— Это и есть те неприятности, о которых ты сегодня говорил? — осторожно повернув голову, Ната посмотрела в его глаза.

Слава хмыкнул, скривившись.

— Веришь, я не думал, что ты так узнаешь об этом? — он тяжело вздохнул и постарался хоть немного пошевелить голенью. И выругался от боли, радуясь, тем не менее, что нога сдвинулась на пару сантиметров.

Наташа затаила дыхание в его руках, наблюдая за тем, что он делал.

— Я и ушел вчера только для того, чтобы вымучить у своего врача заверение в том, что это можно преодолеть, — он потерся подбородком о ее волосы. — Чтобы, рассказывая тебе о том, что со мной происходит, иметь хоть какой-то запас твердых фактов и убеждений, доказать тебе, что могу что-то предложить, прося остаться со мною, — честно признался Слава, уткнувшись лицом в ладонь Наташи, которой она обнимала его правую щеку. — А теперь… что ж, вот она, правда, без приукрашивания, — он тяжело вздохнул, все еще с трудом отключаясь пусть и от утихающей, но все-таки мучительной боли.

— Я могу стать полным инвалидом, солнышко, — пустым голосом прошептал Слава. — Уже становлюсь, собственно. В течение года-двух, вероятней всего, не смогу передвигаться без инвалидной коляски, — он почувствовал, как она крепче прижала пальцы к его скуле, словно бы поддерживая Славу таким образом. — И единственный шанс — операция, которая, тем не менее, может привести к тому же исходу.

— Но ведь раньше у тебя не было таких…, - Наташа положила голову ему на плечо и задумалась, пытаясь подобрать слово. — Ситуаций, что ли, я не знаю, — она покачала головой.

— Не было, — согласился он, еще крепче обняв ее. — Это началось после того падения во время гололеда.

Слава почти мог себе представить, как в ее мозгу выстраивалась последовательная цепочка событий и фактов.

— Ты потому ушел тогда? — приглушенным голосом пробормотала Ната, снова уткнувшись в его грудь.

— Да, — Слава больше не думал ничего скрывать. — Я так хотел провести тот день совершенно иначе, — он горько усмехнулся, — наконец-то получил браслет, который заказал еще в Киеве…, а вместо этого — проторчал в кабинете у врача, а потом…, - Святослав горько хмыкнул. — Мне надо было подумать, что делать дальше с жизнью, с собой,… с нами… и я пропал на сутки. Чтобы после, сделать то…, что сделал.

Он не сопротивлялся, когда ее рука надавила на его щеку так, чтобы Наташа могла посмотреть в глаза Славе.