Никогда_не... - Таня Танич

Ну точно, как подростки, ей-богу. То трясёмся от случайного прикосновения дуг к другу, то грызёмся из-за случайно брошенной фразы. Сплошные качельки — высоко вверх, а потом так же резко, с замиранием сердца — вниз.

Что ж, значит, так тому и быть.

Только сейчас у нас есть преимущество. В эту тинейджерскую лихорадку можно вплести и то, что дала на обоим взрослая жизнь. А именно — умение не молчать и дуться, а говорить. Я — так точно молчать не собираюсь.

— Артур, — тихо переползая к нему, сажусь рядом. — Посмотри на меня.

Он упорно глядит впереди себя, опустив подбородок на сложенные в замок руки.

— Эй, — я обнимаю его за плечи. — Посмотри на меня.

Почти то же самое я говорила ему совсем недавно, здесь, у меня в квартире, когда нам не было дела ни до чего, кроме друг друга — и я хотела видеть желание быть со мной в его глазах. Сейчас я хочу того же самого — чтобы мы оба, наконец, отбросили всё заботы хотя бы до завтра. Нет таких дел, которые не могли бы подождать. Он и пришёл ко мне, готовый оставить все проблемы за дверью — но в этот раз я отвлекала его похуже постоянно трезвонящего телефона. И если некоторые вопросы были действительно важными, то наша последняя перепалка… это и в самом деле какая-то глупость.

Он поворачивается ко мне в ответ на движение моего пальца, которым, подцепив за подбородок, я разворачиваю его к себе. Ловлю его взгляд и вижу в нем какое-то затаившееся напряжение, как будто, сама того не желая, убрала невидимую стенку, которой он хотел отгородиться от своей обычной жизни.

— Ну, что… — говорит он сквозь зубы. — Я дурак, да?

— Да, — отвечаю, прислоняясь к его лбу своим лбом. — И я дурак. Нагрузила тебя с утра всем, что у меня в голове. А у меня там такой бардак, что попробуй это всё разгреби.

— Слушай, Полин, — продолжает Артур с какой-то болезненной готовностью, с решимостью сказать все, что у него в голове. — Я знаю — я накосячил, меня реально занесло с этим твоим «ходить-не ходить»… Но если хочешь знать, что я на самом деле думаю…

— Нет, нет, не хочу! — перебиваю я его. — Я же говорила — лучше не знать все мысли друг друга, от этого одни проблемы! Все, теперь молчи и слушай меня! Я решила. Я… перенесу встречу. Извиняться буду очень долго. Скажу, что я растяпа, что напутала и забыла об одном важном деле — а ведь так оно и есть. И это не потому, что ты что-то там передумал, — на щеках Артура вспыхивает румянец, но я не могу этого не проговорить. — А потому что… я так всегда выбираю. Просто взвешиваю, чего бы мне на самом деле хотелось. Не надо, не должна, а чего хочу. Эгоистично, да?

— Не знаю, — приглушённо отвечает Артур. — А, может, просто — честно? Я много раз видел, как люди делают то, что надо, а потом кусают локти. Да что там, я сам… Ладно, это уже лирика.

— Ну и ладно, пусть будет. Вся эта эта лирика-шмирика… — в шутку коверкаю слова я. — Я, например, открыто говорю, что сегодня ставлю тебя в обход всех приоритетов. На самое первое и самое важное место. Страшно? Но это только на сегодня, не переживай.

— Нет, не страшно, — пусть сдержано, но всё-таки улыбается он. — Тут нечего бояться. Наоборот…

— Тогда мир? — протягивая ему мизинец, заканчиваю своё объяснение.

— Я не ссорился с тобой, Полина, — замечает Артур.

— А я с тобой — да. Ты когда врубил этот свой командный тон, я, знаешь, приофигела… А потом так разозлилась, что думала укушу тебя.

— Ну, так в чем проблема? В следующий раз не сдерживайся, — шутит он, перехватывая мой мизинец своим и глядя на меня вопросительно, словно не зная, что дальше делать.

— В следующий раз? А что, может быть и следующий раз этих твоих единоличных выступлений?

— Всякое бывает. Мы же не идеальные. Хотя… Что ты там говорила насчёт моей репутации? Что она идеальная? Можешь и дальше так считать. Я ничего не говорил и ни в чем не признавался.

— Ясно, ясно, хитрюга! — смеюсь я, нетерпеливо встряхиваю своей, а заодно и его рукой. — Когда-нибудь я расколю тебя, Артур Гордеев. Обязательно расколю! Так, давай, заканчивай со мной мириться, я позвоню отменюсь с гостями, и всё!

По его растерянному виду догадываюсь, что он не понимает, чего я от него хочу.

— Ну, Артур! «Мирись-мирись-мирись и больше не дерись?» Ты что, не знаешь?

— Не помню, — уклончиво отвечает он.

— Да ну как так? Что там забывать? Дальше: «А если будешь драться, то я буду кусаться!»

— Опять кусаться? Слушай, ну давай уже, а то на словах только угрожаешь, — он снова хочет перевести это в шутку, но я только приглядываюсь к нему с большей подозрительностью.

— Э-э, да ты не то чтобы не помнишь… Ты не знаешь эту считалку!

— Ну… Не знаю, и что? — по всему видно, что я застала его врасплох. — Мы без всяких считалок мирились.

— Артур, ты что? Ладно ещё, когда малолетки не знают наших дворовых приколов — они в интернете росли. А вы? Ну даёте… Надо добавить: «А то бабушка придёт и по попе надаёт».

— О, вот это — правильно! Согласен с бабушкой! — после какого-то временного оцепенения, Артур впадает в веселое хулиганство и свободной рукой сгребает меня в охапку, намереваясь шлепнуть по заднице.

— Так, всё, прекрати! — вырываясь, я продолжаю смеяться, понимая, что вру и не хочу, чтобы он останавливался. Но врать мне надо убедительно — нужно позвонить Никишиным пока не очень поздно. — Тс-с, не трогай меня пока… Я звоню, — отползая по кровати к широкому кирпичному подоконнику, где лежит мой мобильный, я пытаюсь его взять, пока Артур, не прекращая дурачиться, оттаскивает меня назад за ноги,

— Я предупреждаю… я уже зво… — мобильный вылетает из рук и приземляется рядом на кровать. — Уже звоню! — упрямо поднимая его, объявляю, оборачиваясь через плечо. — Если я буду орать, это же будет совсем провал, ты понимаешь?

— А ты не ори. Попробуй вытерпеть. Слабо?

Вот же гад. Ещё и провоцирует. Игрок всегда игрок, не иначе.

Но едва только в трубке на смену отчетливо слышимым гудкам приходит голос, Артур останавливается и отстраняется, дав мне возможность нормально поговорить.

— А… Алло! — я поспешно хватаю трубку и прижимаю ее к уху. — Алло, Эмель? — понимаю, что Наташкину трубку взяла именно она. — Привет, как вы там? Я вас не разбудила, нет?

Голос у Эмельки бодрый и активный, что не может меня не радовать — все таки со вчерашним днём разница большая. А завтра мы опять с ней встретимся в городе и я расскажу ей одну свою идею и попрошу о помощи. Но только завтра — не сегодня.

Эмель продолжает болтать, рассказывая свежие новости — на даче у дяди Бори завёлся вор, он его караулил весь вечер и всю ночь, нашёл и даже гнался следом, потянул себе спину, всю клубнику, малину и прочие ягоды проворонил, от чего у них с самого утра паника и трагедия.

— Бабушка кричит, что он ее опозорил, где, значит, начинку для пирога брать, а Златка предложила поставить ему банки, чтоб полегчало. Вот они с Радмилой давай ставить, представляешь, теть Поль, утыкали всего, как ёжика. А дедушке только хуже стало, наругался на них, что смерти его хотят, но он им не доставит, значит, такой радости.