Непокорная и обольстительная - Хизер Грэм

Джереми проснулся и открыл глаза, когда было еще темно. Он не стал шарить рукой по кровати, так как знал, что жены рядом нет. Как странно, что после такой чудной ночи и восторженной любви он проснулся в плохом настроении, с каким-то чувством неизбывной боли и щемящей тоски. Криста так и не дала ему возможности рассказать всю правду о задержанных им бывших конфедератах. Значит, она до сих пор не верит ему и не хочет услышать от него правду. И вообще не хочет допускать мысли, что люди в серой униформе могут совершить что-то плохое.

Он хлопнул рукой по подушке, пожалев о том, что уже вряд ли сможет уснуть хотя бы еще на несколько минут. Вдруг он поднял голову и прислушался. От входа донесся какой-то слабый шум. Кто это может быть? Криста? Нет, он бы почувствовал запах свежесваренного кофе. Да и вообще он не слышал ее с тех самых пор, как она выскользнула из постели и покинула палатку.

– Господи! – громко вскрикнул он и мгновенно соскочил с кровати, увидев перед собой чью-то вцепившуюся в простыню окровавленную руку.

Приглядевшись, он с ужасом понял, что на полу лежит, весь в крови, Роберт Черный Коготь и корчится от боли. Судя по всему, он из последних сил вполз в палатку и пытался привлечь к себе внимание.

Джереми громко позвал на помощь своих солдат, а потом поднял индейца, с которым был дружен уже много лет, положил его на кровать и попытался обнаружить рану. На это не ушло слишком много времени, так как в его груди зияла огромная дыра, из которой чуть ли не фонтаном била кровь. Джереми разорвал простыню, скомкал ее и плотно прижал к ране, пытаясь остановить кровь.

– Джереми, – тихо прошептал Роберт, корчась от боли.

– Что случилось, черт возьми? – закричал Джереми, все еще не веря своим глазам. – Господи Иисусе! Быстрее на помощь…

В палатку вбежал Натаниель и застыл у входа, вытаращив глаза на окровавленного Роберта.

– Я сейчас же позову доктора Уиланда!

– Нет! – из последних сил выдохнул раненый индеец и попытался привстать, но силы окончательно покинули его, и он снова рухнул на подушку.

– Зажми ему рану куском простыни, – приказал Джереми Натаниелю, а сам схватил форму и стал лихорадочно одеваться, с тревогой посматривая на друга. – Роберт, потерпи немного! Не умирай, слышишь! Я сейчас приведу доктора!

– Нет! – снова встрепенулся тот и сделал едва заметный жест рукой, как бы приглашая Джереми поближе к себе. Когда тот наклонился, индеец собрал все свои силы и прошептал: – Это сделал Уиланд. Он что-то говорил про брата твоей жены. Тэйер сбежал. С Кристой.

Кровь расползалась по постели огромным темным пятном, и Джереми казалось, что в теле его друга уже не осталось ни единой кровинки.

– С Кристой? – опешил он.

Роберт протянул к нему руку.

– Она думала, что он невинная жертва войны. Она ничего не знала, это Уиланд заставил ее.

Он хотел еще что-то сказать, но уже не смог и затих на подушке.

Натаниель растерянно посмотрел на командира:

– Он еще дышит, но если мы не остановим кровотечение, ему не выжить. Пуля разворотила всю грудь.

– Натаниель, сделай же что-нибудь! – взмолился Джереми.

Вспомнив про Кристу, он быстро схватил со стола пояс с оружием и стремглав выбежал из палатки, проклиная себя за неосмотрительность и беспечность. Какой же он дурак! Конечно, она была в ярости, не могла простить его за арест бывших конфедератов и специально устроила ему сцену любви, чтобы усыпить его бдительность и освободить заключенных, но он-то должен был понимать, что ее ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра. А Уиланд? Какое он имеет ко всему этому отношение? Почему заставил ее совершить предательство и выстрелил в Роберта?

Пробегая мимо какой-то палатки, он неожиданно столкнулся с сонным солдатом.