Академия Клементины - Юлия Цезарь

Как же сейчас было плевать на это!

Жажда!

Есть!

Больше!

Мало!

Третья бутылка полетела в стену и разбилась на новые осколки, а красные глаза со злобой взглянули в окно. С башни, где была его комната, хорошо виднелись огни города. Кто-то там сейчас веселился, кто-то спал… А он тут не знал, куда себя деть от режущего чувства в горле; не мог отогнать туман, что застилал глаза и разум.

Йеон не помнил, как он вошел сюда…

Он и не помнил, как вышел через окно черным облаком, которое, против ветра, шло в сторону города.

22. Сделка на чувства

— Этот ублюдок сюда прибудет со дня на день, а тут такое ЧП! — кричала Магисса, в безумии ходя по кабинету, и тряла в руке пергамент с письмом, где Йеон отчётливо видел печать главы стражи. — Это немыслимо!

— Так её убили? — учтиво спросил вампир.

— Нет. — И вспоминание об этом немного успокоило Магиссу. Она вновь взглянула на письмо и села на свой стул, опрокидывая чернильницу и пачкая ткань платья на бедрах черным пятном, но ей было всё равно. За этим лишь молча наблюдал Йеон. Он прошёл мимо стола, успевая перевернуть чернильницу, подошёл к окну и выглянул, наблюдая за тренировкой на поле учеников. — Но это не меняет ничего! Вампир напал на кого-то в городе!

— Надеюсь, ты не думаешь на меня? — невесело усмехнулся Йеон.

— Очень смешно, Ридмус. Женщину чуть не высосали досуха, а ты язвить мне думаешь?

— Просто ты паникуешь, — пожал плечами Ридмус. — Да, женщина подверглась нападению вампира. Да, она была укушена. Но она жива. А стража может запросить в соседнего города в помощь легавых оборотней, чтобы, пока след еще свеж, выследить вампира. Уж оборони кровь, а тем более вампирский запах неплохо чуят.

Чем больше он говорил, тем спокойнее становилось Магиссе.

— Да, ты прав. Я немедленно вышлю запрос, но… — Директор проследила за взглядом вампира. Вот уже и первые снега за пару ночей окутали местность белым покровом, и зимний мороз уже не первого человека беспокоил своей навязчивостью, разрисовывая окна интересными узорами и заставляя работников пробивать лёд в колодцах. — Я беспокоюсь, Йеон. Нападение вампира — это первый случай за пару десятилетий. Вампиры так долго строили мир…

— Вполне вероятно, что это может быть какой-нибудь молодой вымпиреныш в период подросткового взросления. — Йеон на секунду повернулся к Магиссе и быстро спрятал свой улыбчивый взгляд за наблюдением за учениками на поле. — Хоть у нас и другая диета, но мы в период взросления тоже немного… не в себе. Главное, что он никого не убил — значит, голова его была не настолько затуманена инстинктами. А может, им двигал интерес.

— Поможешь его выследить?

— Боюсь… — Ридмус посмотрел на серое небо. Гонимые ветром облака шли слишком медленно, но это не вызвало в нём хоть что-то, к чему могла Магисса отнестись с подозрением. — Снегопад приближается. Тебе бы лучше поторопиться с вызомом оборотней. Я сейчас слишком сыт, чтобы с лёгкостью учуять кровь, которую для моего носа зимние ветра уже давно унести прочь. Здесь уже нужна земля и обоняние зверей, кто на том специализируется.

Ридмус слегка повернул голову и увидел, как Магисса кивнула ему, села за стол и нашла бумагу для запроса. В какую-то секунду он услышал: «Проклятье!» — Магисса заметила чернила. Йеон отвернулся вновь и тихо вздохнул. Он хорошо позаботился, чтобы на него не вышли, так что беспокоиться не о чем.

«Нет. Есть о чем».

Все больше он убеждался, что для продолжения жизни ему нужна «нормальная кровь».

***

Помимо тренировок многие еще стали готовиться к выступлениям. Бедных жрецов выгнали в залы с улицы или на другую площадку, потому что многие песни раздражали или настраивали не на тот лад. Винсенту, который хотел покрасоваться перед родителями жестким стилем, очень мешал плавный и мягкий тон песен нескольких жрецов. Остались немногие, кто, собравшись в группы (а жрецы единственные, кто будет в группах выступать перед публикой на открытии), исполняли веселые или, если можно так выразиться, эпические мотивы.

Винсент тренировался с Генрихом, рядом с ними Ева. Риз же была подальше от всех на стрельбище. Она подходила к представлению с особенной серьёзностью. Потому что для неё не было ничего важнее, чем показать себя родителям с хорошей стороны. И для них она старалась, придумывала каждое движение с кинжалам, совмещая их со стрельбой из лука и метанием клинков по мишеням. И если ей казалось, что движение подходило, она делала пометки в свитке, что ждал её на пне, пока она танцевала с холодным оружием. Несмотря на холодную погоду, маги и фехтовальщики были одеты по минимуму — уже достаточно разогрелись. Вот и Риз была лишь в кожаной жилетке и того же материала облегающих штанах, хотя плащ с собой она приносила. Теперь он, правда, валялся на снегу.

Напевшись, Айка остановилась на середине пения и отошла от группы (ей и Робу помимо открывающей песни тоже надо было выступить перед публикой), к отдыхающему на бревнах Роберту. Нарочно. Она вообще все, что его касалось, делала нарочно. Касания, улыбка, кончик языка на её губе… Она напрямую так и кайфовала от его реакций на всё это. И бедолага никак не мог привыкнуть к этому. Она уже и не помнила, когда он за последние пару суток ей в глаза-то смотрел. Хотя, когда обстановка была формальной — на уроках или по делу, он был собой.

И сейчас помимо того, чтобы отдохнуть, Айка шла и за новой порцией удовлетворения от его смущения. Жрецам в эту погоду от минимум движения было довольно холодно, но вот Айке нравилось наблюдать за представлением магов и фехтовальщиков, потому она просто утеплилась, надев белоснежную, по истине царскую мантию из натурального меха.

— Фух, а погодка нынче мерзопакостная, — сказала она, в наглую забирая у Роберта чашку с горячим отваром для тепла тела и для голоса и, отхлебнув немного, эротично облизала губы, садясь к нему совсем рядом. — Чувствую, скоро охрипну от таких тренировок. А сам как? Смотрю, давно сидишь.

— Замёрз немного, — ответил Роб, стараясь не смотреть на Айку, как влюбленный дурачок.

Он покрутил чашку в руках, будто решал, имел ли он право пить из нее после того, как губы принцессы коснулись края. И все же отпил. Это был