Жестокие клятвы - Джей Ти Джессинжер

— Аминь.

Слоан отмахивается и отпивает шампанское.

— Тогда иди к мировому судье или что-то в этом роде. Полагаю, в России такие есть?

— Не будь снобом. Россия не у черта на куличках.

— За исключением того, что хижина, в которой ты живешь со своим мужчиной и его ручной вороной, находится буквально у черта на куличках.

— Ручная ворона? — Интересуюсь я.

Райли улыбается мне.

— Его зовут По.

— А. В честь Эдгара Аллана. Очень умно.

— Как и птичка. Клянусь, она умнее большинства парней, с которыми встречалась Слоан.

Нат невозмутимо отвечает: — Это было бы несложно.

— Очень смешно, сучки, — беззаботно говорит Слоун. — Да будет тебе известно, я когда-то встречалась со стипендиатом Родса.

— ”Когда-то" было важным словом в этом предложении, — смеясь, говорит Нат.

— Кроме того, никто не умнее меня, так зачем встречаться с умным парнем?

— Я уверена, Деклан нашел бы, что сказать о том, что ты считаешь себя умнее его.

— О, он знает. Я ему это все время говорю.

Нэт закатывает глаза.

— Конечно, ты говоришь.

В ее милой маленькой блестящей сумочке звонит телефон Слоан. Она расстегивает молнию на сумке, достает телефон и вздыхает, когда видит номер на табло.

— О, Стави. Брось уже это.

— Стави?

Слоан улыбается мне.

— Мой бывший, Ставрос. Он хочет, чтобы я отправила ему фото своих туфель.

Я поднимаю брови.

— Он увлекается женской обувью?

У нее сухой смешок.

— Сестренка, ты не поверишь.

Я ничего не сказала ей о разделе, касающемся ее бывшего Ставроса, в контракте, который мы с Декланом обсуждали, и никогда не скажу. Достаточно того, что он согласился убрать его. И пока Ставрос жив, я сдержу свое обещание Деклану, что весь инцидент останется между нами двумя. Политика — сложная штука, но, как я однажды сказала ей, я превосходный политик.

Слоан отрывается от телефона и смотрит на меня.

— Эй, ты знаешь каких-нибудь незамужних девушек из мафии? Я пообещала ему, что познакомлю его с кем-нибудь. Он супер милый. К тому же симпатичный. И очень богатый.

— И у него пунктик по поводу женской обуви.

Она морщит нос.

— Я имею в виду, никто не идеален.

Райли говорит мне: — Я хотела спросить тебя, как дела у Кирана.

— У него все отлично получается!

Слоан говорит: — Безумно влюблен в Арию, судя по тому, что мне рассказал Деклан.

Это заставляет меня рассмеяться.

— Да, наши ирландцы падают быстро и тяжело, не так ли?

Нэт говорит: — Наверное, не так быстро и жестко, как наши русские, верно, Райли?

Райли многозначительно смотрит на сестру.

— Это не так быстро и сложно, как сестры Келлер.

Слоан кивает, отпивая еще шампанского.

— Но Стокгольмский синдром у нас в крови, так что мы действительно ничего не могли с собой поделать.

Я уже узнала полную предысторию о том, как похищение стало подстрекательским событием, которое заставило Слоан и Райли влюбиться в своих похитителей, Деклана и Мала. И, честно говоря, после всего, через что я прошла в своей жизни, в этом столько же смысла, сколько и во всем остальном.

За исключением истории Нэт о том, как она влюбилась в Кейджа. Я не думаю, что когда-нибудь смогла бы полюбить мужчину, которого послали убить меня, каким бы красивым он ни был. Хотя, наверное, это и есть самое забавное в любви. Её огонь может выковать родственные души даже из самых злейших врагов.

У меня в сумочке жужжит мой собственный мобильник. Когда я смотрю, кто это, я получаю сообщение от мамы.

Как вы открываете мини-бар в этом заведении? Bastardo заперт! (с итал. Негодяй)

Я отправляю ей код, надеясь, что она не устраивает вечеринку в своем номере.

Когда я пригласила ее поехать с нами в Париж, она сказала, что поедет только при условии, что у нее будет свой номер. С видом на Эйфелеву башню. И дворецкий. Который был бы выше шести футов и моложе тридцати пяти.

Естественно, все ее требования были удовлетворены. Я не единственная женщина из Карузо, которой Куинн не может сказать "нет".

— Девочки, мне нужно в дамскую комнату. Кто-нибудь со мной?

В ответ мне качают головой.

— Хорошо. Я вернусь через секунду. И приглядите за мальчиками. Если все будет выглядеть так, что вот-вот пойдет наперекосяк, я рассчитываю на то, что ты возьмешь ситуацию под контроль, Слоан.

Она улыбается так, словно надеется, что в любой момент начнется стрельба.

— Без проблем, детка. Они не поймут, что их ударило.

Я медленно пробираюсь сквозь элегантную толпу к арке с надписью “Mesdames”. Туалет находится дальше по коридору, вдоль которого стоят пальмы в горшках, окрашенные в фиолетовый цвет. Я захожу в дом, пользуюсь туалетом, затем мою руки в раковине.

Когда я выхожу, коридор пуст. За исключением четырех моих телохранителей, неподвижно лежащих лицом вниз на полу, и мужчины, небрежно прислонившегося к стене.

Одетый в выцветшие джинсы, обтягивающую белую футболку, ковбойские сапоги и зеркальные солнцезащитные очки, он закинул ногу на стену, а покрытые татуировками руки сложил на массивной груди. Его темные волнистые волосы падают на плечи, а угловатая челюсть покрыта щетиной.

Он большой, мужественный и источает атмосферу опасности, настолько ощутимую, что я почти могу дотронуться до нее. Он выглядит как смесь Росомахи, Грязного Гарри и Джеймса Бонда. На стероидах.

Я говорю: — По крайней мере, сними солнцезащитные очки. Быть убитым человеком в солнцезащитных очках было бы еще большим оскорблением. В помещении. Ночью.

— Я не причиню тебе вреда, девочка. Просто хочу поговорить.

У него мелодичный ирландский акцент и мягкий тон, но я ему не доверяю. Я узнаю убийцу, когда вижу его. И этот парень — убийца с большой буквы У.

Он отталкивается от стены, вытаскивает сзади из-за пояса огромный полуавтоматический пистолет и протягивает его мне.

— Если тебе от этого станет лучше.

— Что заставило бы меня чувствовать себя лучше, так это знать, почему ирландец, считающий себя Грязным Гарри, напал на четырех моих телохранителей.

Он улыбается. Мое отражение в его очках кажется очень маленьким.

— Этот разговор должен быть конфиденциальным.

— Они мертвы? — спрашиваю я.

— Ты видишь кровь?

— Есть так много способов убить человека, которые не предполагают пролития крови.

Его улыбка становится шире. Убирая пистолет на место, он протяжно произносит: — Да, есть. О которых