Что известно реке - Изабель Ибаньез

Он коснулся моих пальцев, и я разжала стиснутые челюсти.

— Отставить панику, — сказал Абдулла. — Рикардо, сандалия?

Послышался приглушенный звук, мой дядя поспешил зажечь светоч. Голубое пламя вспыхнуло, и я вздохнула с облегчением. Мужчины чиркнули спичками и заново зажгли свечи. Я наклонилась вперед, чтобы проверить Карима.

— С тобой все в порядке?

Он кивнул и смущенно улыбнулся. Я еще раз сжала его худые плечи. Мы все прошли вперед, держа в руках различные источники света. Дыхание застряло в горле, а сердце сильно ударилось о ребра. Две тысячи лет эта комната пребывала в тишине и безвестности. Ее великолепие было скрыто под камнем и песком.

Но теперь это в прошлом.

Я находилась в месте, где когда-то бывали древние египтяне. Вдыхала тот же самый некогда загерметизированный воздух, ощущала давление четырех стен, окружавших нас. Я моргнула, фокусируя зрение, и медленно комната предстала передо мной, очертания стали четкими и ясными. Напротив возвышался помост, на котором покоился саркофаг, возвышаясь над двумя другими, стоящими по бокам от него. Во рту заиграл вкус роз, и я, не приглядываясь, поняла, кто покоился в центре.

Последний фараон Египта.

Клеопатра.

— Плутарх ошибся. Его не кремировали — Марк Антоний слева, — хрипло произнес дядя Рикардо.

— Цезарион справа, — сказал Абдулла. Саркофаг первенца Клеопатры и Цезаря был отмечен несколькими знаками, и над ним возвышалась огромная статуя. Над головой статуи находился Хорус88 в облике сокола, широко раскинувшего крылья, словно тот парил над землей.

— Как любезно со стороны Августа, что он позволил похоронить их вместе, — сухо заметил Уит.

— К любезности это не имеет отношения, — заметил дядя Рикардо. — Это стратегия. Он не хотел, чтобы в Египте вспыхнула гражданская война, так как Клеопатра в свое время считалась богиней. Не забывай, что у Августа были еще дети.

— Они изображены вместе с ней на стенах, — сказал Абдулла. — Необыкновенно.

Я почувствовала, что не могу быстро рассмотреть все детали в комнате. Красивые скарабеи украшали стены, их крылья были широко распахнуты. Сотни статуй окружали три саркофага, многие из них были в форме диковинных животных, а у одной из стен стояло одиннадцать длинных весел.

— Для солнечной ладьи, — сказал Уит, проследив за моим взглядом. — На ней они должны были отправиться в загробный мир.

— Посмотрите на это! — воскликнул Карим.

Мы все, как один, посмотрели в его сторону. Лицо моего дяди исказилось от ужаса. Карим стоял у банки, одной рукой придерживая крышку, а другой зачерпывая то, что находилось внутри. Темная густая жидкость покрыла его указательный палец.

Карим поднес ее к губам.

— Нет! — выкрикнул Абдулла.

Слишком поздно, Карим уже лизнул липкую массу. Выражение его лица стало задумчивым, затем он усмехнулся и положил крышку на место.

— Это мёд.

— Этому меду более двух тысяч лет, — сказал дядя Рикардо. — Не могу поверить, что ты взял в рот нечто подобное.

Карим пожал плечами.

— Вкусно пахло.

Уит качнулся и наполовину обернулся ко мне, в уголках его глаз залегли морщинки. Я не смогла сдержаться и разразилась смехом. Абдулла, хихикая, взъерошил волосы Карима.

— Больше никакого меда, — ласково произнес Абдулла. — Иди и помоги команде.

Карим убежал, шлепая сандалиями по камню.

Дядя Рикардо покачал головой, бормоча что-то себе под нос. Затем он сконцентрировался на насущном. Я слушала, как Абдулла с дядей обсуждали различные изображения на стенах. На северной — Клеопатра с богиней Нуит. На западной стене изображены двенадцать часов Амдуата89, а на восточной — первое заклинание из Книги мертвых. В завершение, на южной стене была изображена Клеопатра с различными древнеегипетскими божествами: Анубисом, богом мертвых, его шакалья голова была свернута набок; Исида; Хатхор.

И наконец, ее саркофаг огибала эллинистическая картина сражения при Акциуме — дня, когда царица царей потеряла все. Клеопатра стояла на носу шестивесельного военного судна, а ее солдаты гребли к месту ее последней битвы с Октавианом. Одержав победу, он взял имя Август.

Все внутри гробницы было покрыто золотом. Моя мать захотела бы приложить к этому руки и украсть все, что можно было. Время неслось с невероятной скоростью, расстояние между нами непрерывно увеличивалось. Мне хотелось выбежать наружу и помчаться за ней.

— Инез, у тебя много работы, — сказал дядя Рикардо, видя меня насквозь. — Лучше начать немедленно.

* * *

К концу дня я с трудом могла разогнуть пальцы на правой руке. Их сильно сводило судорогой и болью, но я могла позволить себе гордиться успехами в рисовании усыпальницы. Я ввалилась в свою комнату, пыльная и грязная, со слезящимися глазами, слишком уставшая даже для того, чтобы поесть. Я поставила горящую свечу на стопку книг рядом со своей постелью и сразу же направилась к умывальнику. Вымыв лицо, шею и руки, я опустилась на одеяла и пообещала себе не двигаться пару часов.

Это продлилось всего мгновение.

Беспокойство завязалось в узел глубоко в животе. Я металась по комнате взволнованно, хлопая в ладоши. Я не могла поверить, что дядя решил оставить меня, когда я сама во всем виновата. Отчаянное желание наладить отношения между нами почти задушило меня. Мне нужно было что-то сделать, хоть что-то, чтобы отвлечься. Я подумала о том, чтобы сходит к Уиту, но заставила себя остаться.

Я больше не могла ходить к нему.

Я осмотрела комнату, и мой взгляд упал на письмо тети Лорены, оставленное сверху на ящике. Мне действительно не стоило быть такой трусихой. Что она могла написать такого, что могло бы сравниться с пережитым мной за сегодня?

Со стоном я извлекла письмо из конверта. Я ожидала обнаружить кучу листов, но там было всего две страницы, сложенные как попало.

Нахмурившись, я села, щурясь в тусклом свете, и прочитала первое.

Дорогая Инез,

Не знаю, с чего начать. Ты не ответила на мое последнее письмо, потому я решила, что оно, должно быть, затерялось в пути. Нет простого способа сообщить это.

Эльвира пропала.

Я нахожусь на пределе своих сил. От нее нет никаких вестей, и власти ничем не могут помочь. Вернись домой. Я умоляю тебя.

Вернись домой.

Лорена

Следующие несколько секунд прошли как в тумане, словно плыли перед глазами, бессмысленные и неправильные. Как Эльвира могла пропасть? Моя тетя ошиблась, она… Я смахнула слезы, вспомнив о первом письме, которое она написала вскоре после моего приезда в Египет. Я принялась обыскивать свою комнату, разбрасывая книги,