Змеиный венец - Екатерина Ивановна Гичко

на вымирание. Так они вас назвали. У вас было всего пять женщин, и от мужчин вашего народа у женщин других рас не всегда рождались наги. Только поэтому основатели не заставили Айвасариту переделывать вас. Хотя вы были опасны. Основатели были уверены, что наги сами вымрут, и даже сочувствовали моей жёнушке, обрёкшей себя на смерть. Мне они велели переделать мой народ именно потому, что наагашехи несли угрозу миру. Знаешь, кого признали лучшей расой? Людей! Слабые, ничтожные, с длиной жизни, похожей на краткий миг… Но именно они вызвали у основателей меньше всего опасений. Они посчитали, что именно этот народ менее всего опасен миру. А сейчас посмотри, как расплодились людишки. Теперь бы я не стал утверждать, что они несут миру наименьшую опасность.

Чанвашар опять исчез и появился где-то вне зоны видимости Дейширолеша. Голос его звучал глухо и непонятно: то ли он шёл из-под земли, то ли откуда-то сверху, то ли сбоку.

– Я тоже считал, что Айвасарита сама вырыла себе яму низким коварством и глупостью, и после ухода основателей даже думал, как переделать наагашехов во что-то более приспособленное к жизни. Но ваша раса проявила себя с неожиданной стороны. Вам не нужны были боги, чтобы выжить. Сперва вы создали брачный ритуал, который привязывал к вам жён из других рас. Этот ритуал позволил им жить столько же, сколько мужьям, и рожать в браке исключительно нагов. Но наги пошли дальше. Они научились изменять тех, в ком была хоть капля их крови. Двуногие дети, носившие их кровь, смогли обрести хвосты. Вас стало больше. Женщин-нагинь тоже стало больше, и среди них появилось много тех, в ком не было ни единой черты этой твари Айвасариты. У вас постепенно становится всё больше и больше женщин, только вы размножаетесь так медленно, что не замечаете этого.

Только последняя фраза вызвала интерес Дейша.

– Вы вытащили сами себя, я даже восхищался вами некоторое время. – Чанвашар похлопал в ладоши. – Но я же не мог позволить Айвасарите так легко отделаться. Она украла мою идею, испортила моё следующее творение, и тут она избегает смерти, при этом не ударив палец о палец! Где справедливость?! Я нашёл поддержку среди некоторых своих братьев, и они согласились помочь мне избавиться от вас. Поверь, против вас самих я не имею ничего. Всё же вы плод моего гения. Просто сотворены глупой лицемерной девкой!

Он опять появился на уступе под потолком.

– То, что началось потом, даже нельзя назвать войной. Так, мелкие стычки разных народов с нагами. А потом эта шлюха забеременела от какого-то нага! Я терпел то, что она, моя жена, раздвигает ноги под своими же творениями, но понести от собственного создания… И с этой грязной потаскухой я связан брачными узами! Больше я терпеть не мог. Такая, как она, недостойна существовать. В какой-то момент я поддался эмоциям и совершил самую большую ошибку в своей жизни: я зачал своему же творению ребёнка. Сына! – с отвращением прошипел он. – Ублюдка, который пошёл против меня!

Он исчез, и Дейширолеш слышал, как по другую сторону стены раздаются ожесточённые удары. Затем Чанвашар появился, но опять слишком далеко. Ну ничего, Дейш подождёт…

– Тайно вернулись основатели и подговорили этого змеёныша выйти на стороне нагов. А мальчик был талантлив, гениален, как и я. Он смог создать союзы с другими народами и поднять их против наагашехов. Именно из-за него был уничтожен мой народ, а я сам – осуждён основателями. Но, ты думаешь, их суд был справедлив? Нет! Именно меня они обрекли на жалкое существование, не Айвасариту. И знаешь почему? Потому что она просто украла, а я развязал войну, которая несла угрозу миру. Какая угроза?! За время той войны пострадала какая-то жалкая одна восьмая часть мира!

Дейш мысленно усмехнулся. Эта «пострадавшая» часть мира так и не восстановилась полностью. Чёрная пустошь до сих пор бесплодна, а по пустыне Ходячих Песков носятся песчаные бури.

– И как её наказали? Просто посадили главным над её народом моего сына и отдали за него её дочь. Это ли наказание?! Почему со мной поступили так жестоко, а у неё просто забрали власть над её народом?! Не знаешь?! Я знаю: основатели боялись меня. Они боялись, что я стану могущественнее их. Они боялись потерять власть! Вот и опустили меня на самое дно мира!

Чанвашар исчез, и Дейш даже забеспокоился, что он совсем ушёл. Но бог опять заговорил.

– Как ужасно я жил всё это время… Мне приходилось прятаться от своих могущественных врагов, которые могли растереть меня одним пальцем. Я горел жаждой мести, но не мог её осуществить, потому что был слаб и бессилен. А потом я оказался в землях песчаных волков. Ты знаешь, женские сердца так податливы… – протянул Чанвашар.

– Если бы, – вырвалось у Дейша. Он вспомнил Тейс.

– Ты что-то сказал?

Но Дейш ничего не ответил, и Чанвашар продолжил.

– Это была моя первая жрица с момента моего наказания. – Последнее слово он произнёс с нескрываемым презрением. – Она привела за собой остальных. И моя сила медленно, капля за каплей, начала восстанавливаться. Это заняло многие тысячелетия. Обо мне уже забыли, уверовав, что я умер. Хорошо быть мёртвым. Меня перестали преследовать враги, я стал свободнее. За это время весь мой народ уничтожили, и его представители остались только на троне нагов. В этом и была задумка основателей. Они не хотели убивать меня. Говорили, что хотят, чтобы я всё осознал, и тогда моё наказание завершится, и мне позволят сделать то, что никому не позволяли: создать ещё один народ и жить дальше. Но время шло, и я понял, что это лишь обещания. И решил помочь себе сам.

Продолжение уже звучало из другого места.

– Это было сложно. Я не мог найти даже сторонников. Никто не воспринимал меня всерьёз. Мёртвый бог. Без сил. Слабак. Надо мной смеялись. Но я научился терпеть. Тысячелетие за тысячелетием я обретал союзников. Их было мало, очень мало, и в основном мелкие сошки, не способные дать мне то, что я хочу. Это приводило меня в отчаяние. А потом наступил момент, когда я набрался сил, чтобы иметь возможность перемещаться и оказывать ментальное воздействие. Жалкие крохи от моих прежних способностей. Но я не торопился. Я был готов ждать. Тут как раз родился твой отец. О, как я радовался, глядя на его взросление! Этот мальчик совершенно не пытался контролировать свои желания. Он делал то, что хотел. Он не пытался бороться, как его предки, с наагашехом внутри.