Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

Спайк взлетел.

Буквально взлетел в воздух высокой дугой, как мячик, брошенный рукой.

Перелетел не только через третью арку, но и через четвёртую, через пятую даже, упал где-то далеко в кустах за краем поля с тихим протестующим фырканьем, что я услышала даже отсюда.

– Нет! – вырвалось отчаянно, голос сорвался на крик почти. – Прости!

Взрыв смеха со всех сторон – громкий, заливистый, безудержный.

– Она запустила спайка как пушечное ядро!

– Он улетел в соседнее королевство!

– Кто-то, поймайте его, пока не убежал в лес!

– Может, ей дать рогатку вместо молотка?

Я побежала к кустам – молоток волочился за мной по траве, оставляя борозду, царапал, такой тяжёлый, что едва тащила, руки онемели.

Раздвинула ветки, заглянула.

Спайк сидел на толстой ветке, выглядел крайне растрёпанным – иголки взъерошены во все стороны, одно ушко загнулось, смотрел на меня с явным, нескрываемым укором в чёрных бусинках, даже обиженно как-то.

– Прости, малыш, – выдохнула я, осторожно снимая его с ветки, беря в ладони, поглаживая мягко. – Молоток взбесился, стал тяжёлым, я не специально, клянусь, я не хотела…

Спайк продолжал смотреть – долго, оценивающе.

Потом фыркнул – обиженно, громко, но свернулся обратно в шар.

Ладно. Прощаю. Но больше так не делай.

Вышла из кустов осторожно, держа его бережно.

Остановилась на краю поля, огляделась – ищущим взглядом, пытаясь понять, где третья арка.

Вон она – из жёлтых роз, средней высоты, ярдах в двадцати слева.

Туда и не попали.

Побежала к ней – через поле, мимо других игроков, что уже прошли половину дистанции, смеялись, соревновались.

Добежала, остановилась перед третьей аркой.

Положила спайка на траву осторожно, бережно, погладила.

– Начнём правильно, – прошептала ему. – С третьей. Хорошо?

Спайк развернулся, посмотрел на арку, кивнул – едва заметно.

Хороший мальчик.

Я замахнулась, прицелилась – внимательно, серьёзно.

Ударила.

Спайк покатился – послушно, ровно, быстро.

Проскочил через третью арку без проблем!

– Да! – вырвалось тихо, облегчённо, кулак сжался от радости. – Умница!

Взгляд метнулся к четвёртой арке – из белых роз, низкой, широкой.

Побежала следом, не теряя темпа.

Замахнулась снова, ударила – точно, уверенно.

Спайк прокатился через четвёртую арку – ровно, послушно, будто мы всегда были командой.

– Отлично! – крикнула я ему, смеясь от восторга. – Ещё шесть! Мы можем!

Пятая арка впереди – из красных роз, высокая.

Я подбежала, остановилась, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.

Вдохнула глубоко, прицелилась.

И в этот момент – краем глаза – уловила движение.

У дерева.

Морфрост стоял, как и раньше – руки скрещены на груди, поза расслабленная.

Но лицо…

Лицо изменилось.

Губы изогнулись – не в усмешке холодной, привычной.

В улыбке.

Настоящей. Тёплой. Мягкой.

Уголки губ приподняты, глаза чуть прищурены, в них что-то светлое, доброе, что я никогда не видела раньше.

Смотрел на меня – не отрываясь, не скрывая.

И улыбался.

Просто улыбался – будто гордился, будто радовался за меня, будто…

Сердце пропустило удар – один, болезненный.

Он… он улыбается. Впервые.

Или солнце мне напекло голову?

Моргнула, посмотрела снова.

Но он уже отвернулся – к соседу, что-то сказал, лицо снова холодное, маска вернулась.

Показалось. Наверное.

Тряхнула головой, прогоняя мысли.

Некогда Элиза. Игра. Сосредоточься.

Прицелилась на пятую арку – из красных роз, высокую.

Вдохнула, задержала дыхание, сконцентрировалась полностью.

Ударила – точно, уверенно.

Спайк покатился – и совсем иначе теперь.

Быстро. Ровно. Послушно. Прямо к арке без остановок, без капризов.

Арка дрогнула, начала смещаться влево, корни зашевелились.

Но спайк ускорился – сам, я клянусь, сам! – будто понял опасность.

Проскочил через арку раньше, чем она успела уйти далеко!

– Да! – крикнула я, не сдержавшись, голос сорвался от радости. – Умница! Ты гений!

Побежала за ним, молоток в руках, сердце колотилось, но уже не от страха – от азарта, от надежды.

Мы можем! Мы справимся!

Шестая арка.

Я ударила – спайк покатился точно, быстро.

Арка начала сужаться – стебли переплетались теснее, проход становился всё уже, лепестки закрывались, будто пасть захлопывается.

Но спайк сжался сильнее – стал меньше, компактнее, плотнее.

Протиснулся через сужающийся проход – едва-едва, иголки задели лепестки, но прошёл!

– Да! Да! – вскрикнула я, подпрыгнув от восторга, сжав кулак в воздухе.

Аплодисменты прокатились – не насмешливые больше.

Искренние. Удивлённые. Одобрительные.

Смех стал тише – некоторые зрители смотрели уже с интересом, а не издёвкой, переглядывались, шептались.

– Она… она справляется!

– Как она договорилась со спайком?

– Смотрите, он ей реально помогает!

– Упрямая девчонка, надо признать!

Я не слушала – не было времени.

Седьмая арка впереди.

Замахнулась, ударила.

Молоток стал лёгким – как пёрышко, невесомым, почти исчез в руках.

Замахнулась, не рассчитала силу – молоток взлетел слишком высоко, едва удержала, споткнулась от неожиданности.

Промахнулась полностью, упала на одно колено, ладонь ударилась о траву, поймала равновесие.

Вскочила быстро – щёки горели от стыда, от злости на себя, отряхнула ладонь.

Сосредоточься!

Попробовала снова – осторожнее, медленнее, рассчитала лёгкость молотка.

Попала.

Спайк покатился, прошёл через седьмую арку ровно, без проблем.

Но коса окончательно развалилась – пряди выбились полностью, падали на лицо мокрыми от пота прядями, липли к щекам, ко лбу, к шее, мешали видеть.

Тряхнула головой резко – раздражённо, яростно, отбрасывая волосы назад.

Платье прилипло к спине от пота, ткань натирала под мышками, между лопаток, на талии. Дыхание сбилось – короткое, прерывистое, хриплое, лёгкие горели. Ноги устали так, что мышцы бёдер ныли тупой, пульсирующей болью, икры горели огнём, стопы болели в лёгких туфлях.

Это просто игра, боги милостивые! Почему так тяжело?!

Восьмая арка.

Прицелилась, ударила – попала.

Спайк покатился.

Арка резко сместилась вправо – быстрее, чем раньше, будто разозлилась.

Но спайк среагировал молнией – повернул сам, изменил траекторию, проскочил в последний момент!

– Ты невероятный! – крикнула я, смеясь от облегчения.

Аплодисменты громче, теплее.

– Давай, смертная! Ещё две!

– Почти у цели!

– Не сдавайся!

Девятая арка – предпоследняя.

Подбежала, замахнулась, вложив все силы.

Ударила.

Спайк покатился послушно.

Арка попыталась опуститься – стебли согнулись, проход стал ниже.

Но спайк пролетел под ней – низко, прижался к земле, проскользнул!

– Боги, ты гений! – закричала я восторженно.

Последняя арка – десятая, финишная.

Самая большая, самая красивая – из роз всех цветов радуги, украшенная золотыми и серебряными лентами, маленькими колокольчиками, что звенели тихо.

Спайк докатился, остановился в паре ярдов.

Развернулся, посмотрел – устало, иголки поникли, дыхание участилось.

Он устал. Как и я.

Опустилась на колени рядом, погладила осторожно.

– Последняя, милый, – прошептала хрипло. – Совсем последняя. Ещё одно усилие. Мы почти сделали это. Вместе.