Тихони - Пенелопа Дуглас

Но нет. К своему стыду, я почти в восторге. Она следит за мной так же пристально, как и я за ней, и мы оба в полной заднице.

Она ищет ключи от «Мустанга» Джареда.

– Я больше не хочу о тебе думать.

Я знаю.

– С меня хватит. – Её голос дрожит от слез, которые она не дает себе выплакать. – Я просто хочу быть свободной.

И я действую. Не знаю, головой я соображаю или инстинктами, но я хватаю её и притягиваю к себе. Глядя в её темно–карие глаза и на розовые губы, распухшие от того, что она их кусала, я шепчу:

– Ты – единственная, о ком я думаю.

Я впиваюсь в её губы, целуя малышку Куинн впервые по–настоящему, и не могу остановиться. Кожа такая нежная, что её хочется съесть... О боже. Она стонет, и я обхватываю её талию одной рукой, прижимая к себе, а другой держу её за лицо. Я целую её снова и снова, наклоняя голову и проникая глубже. Черт. Я впиваюсь пальцами в её бедро и прижимаюсь к ней, пробуя ее на вкус.

И она отвечает мне тем же, сжимая мою талию и жадно отвечая на поцелуй.

Я прижимаю её спиной к шкафчикам, открываю глаза и оглядываюсь, чтобы убедиться, что мы одни. Моё тело пронзают тысячи электрических разрядов, и любые доводы рассудка тонут в этом жаре.

Я говорю ей:

– Я не могу перестать смотреть на тебя и хотеть прикоснуться...

– Я хочу чувствовать свою кожу на твоей, – всхлипывает она.

Вместе мы стягиваем её спортивный топ через голову, и я сжимаю её грудь ладонью, пока она снова прижимается ко мне.

– Она предложила мне перепихнуться, если мне нужно выпустить пар, – тяжело дышу я между поцелуями, прежде чем впиться в её шею.

– Но ты хочешь выпустить пар со мной, – говорит она.

Да. Куинн – единственная причина, по которой мой мозг и тело на взводе. Подходит только она.

Я начинаю стаскивать её шорты.

– Твоя семья здесь.

– Мне плевать.

Я не собираюсь трахать её в мужской раздевалке. Но мне нужна разрядка. Мне нужно её почувствовать.

Она сбрасывает шорты, оставаясь почти голой в своих стрингах, и я подхватываю её, позволяя ей обвить меня ногами. Она стонет снова и снова, осыпая моё лицо поцелуями.

Боже, я больше ни о чем не могу думать. Она такая невероятная на ощупь. Как дом.

– Мне нужно в душ, – шепчет она.

Мне стоит отвести её в душевую кабинку – подальше от глаз и под шум воды. Но её будет трудно удержать, если она будет мокрой. Я знаю, чего я хочу.

– Не сейчас.

Я сажусь на широкую скамью в центре ряда и позволяю ей оседлать меня, а сам срываю с себя полотенце. Опираясь на руку, другой я обхватываю ее за талию, и она начинает тереться об меня. Твердый, как камень, член трется о ее мокрые трусики.

Она наклоняется, двигаясь быстро и яростно, и целует меня.

– С тобой я в безопасности. Покажи мне, что тебе нравится.

Я стону, откидывая голову назад, когда она прикусывает мою шею.

– Мне нравишься ты.

Впервые почти за десять лет я теряю рассудок от желания. И кто–то хочет меня. Приятно снова чувствовать силу в своих руках. Страшно, что её семья меня просто прикончит, но я хочу её больше, чем боюсь их.

В животе разливается жар, и я слегка толкаюсь вверх, вжимаясь членом в тонкую ткань её трусиков.

– О боже. – Она двигает бедрами быстрее, её клитор снова и снова проходится по моему члену. – Не останавливайся.

Она прижимается ко мне лбом и скачет на мне.

– Ты знаешь, что делать, – тяжело дышу я. – Вот так.

Немного отклонившись назад, она делает резкие толчки, её оргазм нарастает, дыхание сбивается. Я не могу оторвать глаз от её груди, подтянутого живота и того, как она двигается на мне.

– Ты можешь просто отодвинуть трусики и войти в меня, – подначивает она.

Черт...

Я рычу, чувствуя приближение оргазма. От одной мысли о том, какая она тугая и горячая, у меня кружится голова.

Я подаюсь вперед, сжимая её бедра обеими руками и проводя кончиком языка по её челюсти. Так, мать твою, горячо. Пожар разливается по телу, приливая от каждой конечности к самому центру.

– О боже, – выкрикивает она. – Я хочу чувствовать тебя внутри. Пожалуйста, Лукас. Это так хорошо.

Я знаю, малышка. Я тоже хочу заполнить тебя до краев. Но не здесь.

Она снова откидывает голову, вскрикивая так громко, и я не останавливаю её, потому что не могу. Я рычу, зажмурившись, вывожу член из–под неё и делаю несколько резких движений рукой, изливаясь прямо ей на живот.

– О, детка. – Я жадно хватаю воздух. – О боже.

Она делает еще несколько движений бедрами, содрогаясь в оргазме, а я просто смотрю на свою сперму на её коже, стекающую на её трусики.

Черт возьми.

Я притягиваю её к себе и впиваюсь в её губы, не чувствуя ни капли чертовой вины.

Мы целуемся какое–то время, пока она наконец не издает тихий звук, отстраняясь, чтобы вдохнуть.

– Спасибо, – говорит она.

Я целую её в губы, в нос, в лоб, провожу большим пальцем по соску.

«Упиться» ею.

Я чувствую себя опустошенным, но не пресыщенным. Нам придется это повторить. И не раз.

Она снова прижимается лбом к моему, улыбаясь мне.

– Я хочу съесть замороженный йогурт внизу, прежде чем ты отвезешь меня обратно в Уэстон, – тяжело выдыхает она. – Иначе я расскажу братьям, насколько крутое у меня на самом деле лето.

Я вскидываю бровь. Но тоже улыбаюсь. Ну, этого мы допустить не можем, верно?

Глава 20. Куинн

Вчерашняя жара все еще согревает тротуар, наполняя предрассветный воздух дурманящим ветерком, который напоминает мне о вчерашней раздевалке. Там было влажно от его душа, а его кожа – особенно шея – была словно огненное одеяло. Я могла попробовать его на вкус.

Я проезжаю по мосту и в темноте направляюсь к Шелбурн–Фоллз, отпустив руль. Я вытягиваю руки, балансируя на велосипеде с рюкзаком за спиной.

Он поцеловал меня.

Я выдыхаю смешок, не