Когда сбываются мечты - Барбара Делински

ѕ Что?

— Конфетка, — тихо, чтобы не услышала Кикит, повторил он. — Я нашел в ее комнате фантик. Я еще ни разу не встречал таких конфет. В ее состав входили и орехи, но не думаю, что она догадалась об этом. Я пошел и купил такую же. Она пахла, как жвачка. Кикит ни за что не обнаружила бы там орехи, если бы не прочитала состав.

Не веря своим ушам, я уставилась на Дэниса.

Он не отвел взгляда.

— Она знала, что приступ случился из-за конфеты? — спросила я.

Дэнис энергично закивал. Ну конечно же, знала. Это объясняет, почему тот приступ напугал ее гораздо сильнее, чем предыдущие. Именно поэтому она так плакала и обвиняла себя в тот день, когда узнала о нашем разрыве.

— А что с лекарствами? — прошептала я.

Дэнис покачал головой.

— Я не мог найти их. Клянусь.

Кикит снова застонала под маской, и я забыла про Дэниса, устремив свой взгляд на дочь. Ее глаза по-прежнему оставались закрытыми.

— Я здесь, детка. Все хорошо. Мамочка и папочка с тобой. Врачи помогут тебе. Ты только не бойся, будь храброй маленькой девочкой.

Мы продолжали говорить с ней все тем же ободряющим голосом. Одна капельница сменила другую. Ей вкололи новую дозу анитигистамина, а спустя некоторое время сделали укол эпинефрина.

Обычно приступ проходил через час или два, а на третий мы уже ехали домой. Теперь все складывалось иначе. Хрипы продолжались.

Дэнис вышел к Джонни. Сквозь приоткрытую дверь я увидела, как он обнимал сына. Через секунду он вернулся. С ним я чувствовала себя лучше.

Врачи совещались друг с другом в дальнем углу кабинета. Они мрачно обсуждали что-то приглушенными голосами. Я знала, что их волновало. Если лекарства в ближайшее время не подействуют, с Кикит случится беда — она просто задохнется.

Мы с Дэнисом обменялись испуганными взглядами.

Врачи вернулись. Один из них плотнее прижал к лицу девочки кислородную маску. Другой прослушивал легкие Кикит через стетоскоп. С бледными встревоженными лицами они слушали, осматривали и ждали, а мы в ужасе наблюдали за происходящим.

«Ну сделайте же что-нибудь!» — хотелось крикнуть мне, но я знала — они делали все возможное.

Кикит все еще не открывала глаз. Ее лицо приобрело синеватый оттенок.

Кажется, я умерла уже десять раз, пока стояла и беспомощно наблюдала, как дыхание моей дочери становилось все более и более поверхностным, все более и более невыразительным. Слезы струились по моему лицу. Я чувствовала руку Дэниса на своих плечах, слышала его безумный крик: «Давай, Кикит, давай!» Я отчаянно молилась про себя.

Внезапно ее напряженное дыхание стало более спокойным. Я поднесла руку к губам, чтобы приглушить страдальческий стон, вырвавшийся из моей груди.

А через мгновение я услышала голос врача:

— Умница! Так-то лучше.

И только после этого я осознала, что моя дочь вовсе не умерла, критический момент миновал, и ей скоро станет лучше. Я старалась не дышать, пока не увидела, что краски возвращаются на ее лицо. Я улыбалась сквозь слезы и благодарно вздыхала.

И тут я впервые обратила внимание на Дэниса. Он стоял, прислонившись к стене, обхватив руками колени, и тоже плакал от облегчения. Я тронула его за плечо. Дэнис еще ниже опустил голову, пытаясь взять себя в руки. Когда он выпрямился, глаза его оставались красными, но выглядел он уже более спокойным. И я не возражала, когда он обнял меня. Минуту мы стояли, прижавшись друг к другу, а потом вернулись к Кикит.

Очень медленно она приходила в себя. Когда я окончательно убедилась, что опасность миновала, я вышла к Джонни. Они с Броди сидели рядом с палатой. Броди прислонился к стене, а Джонни примостился между его ног. Я увидела на их лицах и испуганное выражение.

Я встала рядом с ними на колени и устало улыбнулась.

— Она приходит в себя.

— Что это значит? — спросил Броди.

— Это значит, что лекарства подействовали. Мы останемся тут на некоторое время. Скорее всего, врачи ее пока не отпустят.

Джонни смотрел на меня большими темными глазами.

— Почему?

— Потому что в ее дыхании еще слышатся хрипы.

— Так случалось и раньше, но нам разрешали ехать домой.

— У нее сильно упало давление. Кикит дают лекарство, чтобы поднять его, но лучше всего делать это внутривенно.

— С ней все будет хорошо?

— Все будет прекрасно, — ответила я, не очень уверенная в своих словах. — Все будет прекрасно, — повторила я, убежденная, что и сама не смогу дышать полной грудью до тех пор, пока Кикит не встанет и не начнет бегать вокруг меня.

Я уже собиралась вернуться к ней, когда Джонни вдруг поспешно проговорил:

— Папа искал там орехи, очень тщательно искал, перерыл всю зелень и помидоры. Он отложил целую кучу орешков на салфетку.

Я снова прислонилась к стене рядом с Броди, чувствуя тепло, исходящее от его тела, и прижала к себе Джонни. Крепко обхватив сына руками, я прошептала ему в макушку:

— Я ни в чем не виню папу. Несчастья порой случаются даже тогда, когда мы прилагаем все усилия, чтобы этого не произошло.

— Ты еще не видела его на Хэллоуине. Он читал наклейки и ярлыки на всех продуктах. Он даже заставил нас есть хлеб из овсяной муки из магазина диетического питания.

Я хотела похвалить Дэниса, но на моем лице непроизвольно появилась гримаса отвращения.

Я сжала плечи Джонни.

— Он просто замечательный, прекрасный отец. Все это время провел рядом с Кикит и отлучался лишь на пару минут, чтобы проверить, как ты. И сейчас он останется здесь со мной, чтобы убедиться, что Кикит стало лучше. А вот тебе пора спать.

— Не хочу. Я не устал.

— Завтра в школу.

— Я никуда не пойду, если Кикит останется в больнице.

— Нет, пойдешь. Кто еще расскажет учительнице, что произошло, чтобы дети успели подготовить Кикит открытки? Кто принесет открытки домой?

— Чего это они должны готовить ей открытки? — торопливо спросил Джонни. — Они никогда так не делали. Кикит очень скоро возвращалась домой и почти сразу шла в школу. Почему теперь должно быть иначе? Ей что, хуже?

Я посмотрела на Броди. Он обхватил меня рукой и крепче прижал к себе.

— Ей было хуже, — ответила я Джонни. — Но сейчас все позади. Ей становится лучше с каждой минутой. Но, возможно, она еще день или два не пойдет в школу.

— Мы все не пойдем, — возразил он. — Занятия отменят, если не перестанет идти снег. Я хочу посидеть с вами.

— Знаешь, что нам всем сейчас действительно поможет? Если мы будем знать, что ты в полной безопасности дома. Мы будем очень переживать, если ты останешься тут. Пускай Броди отвезет тебя домой, пока машина еще может ехать по такому снегу.