Нежный враг - Хизер Сноу

– Понимаю: сегодняшние разоблачения стали для тебя шоком. – Он чувствовал, что всем его существом овладевает отчаяние: когда она едва не погибла у него на глазах, он понял, что не может без нее жить. – Но, Лилиан, я надеюсь, что пройдет время, и ты сможешь простить меня за горе, что причинил тебе мой родственник.

– При чем тут это? – поморщилась Лилиан. – Неужели ты думаешь, что я способна возложить на тебя вину твоего дяди?

К отчаянию добавилась паника: если причина не в этом…

– Тогда в чем дело?

Лицо Лилиан исказилось, и она отвернулась.

– Знаешь, почему твой дядя согласился отвезти меня в домик у озера?

Джеффри молча покачал головой, не в силах вымолвить ни звука.

– Я убедила его, что согласилась на брак из корыстных побуждений, потому что знала: это мой единственный шанс на спасение, – и понимала: узнав о моем отъезде, ты сразу предположишь очередное предательство с моей стороны и бросишься проверить, взяла ли я письма. Я только молилась, чтобы ты застал нас там.

Джеффри от стыда закрыл глаза.

– Любви без доверия быть не может, а ты мне не доверяешь. – Ее голос сорвался. – А значит, никогда не полюбишь меня.

Он услышал шорох ткани, потом почувствовал прикосновение тонких пальцев к своей руке и открыл глаза, чтобы заглянуть в бездонные фиалковые озера.

– Жизнь слишком коротка, чтобы жить без любви. – Лилиан вздохнула и слабо улыбнулась. – Сказать по правде, до встречи с тобой я и не подозревала, что, оказывается, хочу любить и быть любимой, поэтому безмерно благодарна тебе за то, что открыл мне глаза. Поверь, я очень сожалею, что лгала тебе и причиняла боль.

Лилиан отпустила его руку и, направившись к двери, сказала:

– Надеюсь, однажды ты встретишь женщину, которая сумеет завоевать твое доверие и твою любовь.

Джеффри не мог перевести дух, как не мог и вынести мысли, что она сейчас уйдет, поэтому упал на колени и успел поймать ее за руку.

Лилиан остановилась и оглянулась. На ее лице он увидел сомнение и надежду.

И эта надежда вернула его к жизни. Господь милосердный! Она любит его: в этом не могло быть никаких сомнений, – но уверена, что не любит он. Только вот простых уверений в любви будет недостаточно после всего, что он наговорил. Что сказать, чтобы она поверила? И недолго думая он выпалил:

– Я тоже тебе лгал!

Ее губы дрогнули.

– Когда сказал, что любовь не имеет значения, я лгал. – Джеффри знал, что если сейчас не заставит ее поверить в его любовь, то потеряет навсегда, поэтому подавил бурлящие эмоции, стараясь говорить коротко и по существу. – Когда сказал, что никогда тебя не полюблю, я лгал. И когда сказал, что не люблю тебя, лгал тоже. Я не хотел любить тебя, это правда, но ничего не смог с собой поделать.

Лилиан не двигалась, только молча смотрела на него блестящими от слез глазами.

– Я говорил себе, что ты эгоистичная интриганка и любишь манипулировать людьми, как моя мать, но физически чувствовал сострадание, которое исходило от тебя, как аромат яблок и лимона, меня покоривший. Моя мать никогда в жизни никого не пожалела, и я был идиотом, думая, что ты похожа на нее. – Джеффри сделал паузу, чтобы перевести дух. – Можно уметь хорошо притворяться, но невозможно подделать сердцевину человека, его душу, его сущность. А твой ум, сила духа, забота о благосостоянии других людей – все это я любил в тебе и не сомневался, что эти черты – настоящие, но, охваченный злостью и обидой, не желал видеть очевидного.

Джеффри взял ее руки в свои. Она не сопротивлялась, и в его душе вспыхнула надежда. Быть может, если он сумеет убедить ее в искренности своих чувств, она не уйдет.

– Как-то раз, тогда я был уже взрослым, отец признался, что с самого начала знал, что представляет собой моя мать, но любил и надеялся, что любовь сможет ее изменить. А вот я не хотел бы в тебе ничего менять. Если честно, хотел бы только изменить обстоятельства, которые нас свели. Я бы очень хотел, чтобы у тебя не было необходимости лгать, но понимаю, почему ты это сделала, и прощаю.

Лилиан задрожала, и по ее лицу одна за другой покатились слезинки.

– Ты говоришь, что любишь меня, но твои поступки свидетельствуют о другом. Ты же немедленно понесся в дом у озера, узнав о моем отъезде. Значит, не доверял мне. А без доверия…

– Доверие? – Джеффри шумно выдохнул, понимая, что оказался в опасных водах. – Не стану лгать: пришла мне такая мысль в голову. За последние несколько дней слишком много всего произошло. Вся моя жизнь оказалась перевернутой вверх тормашками. Но мне кажется, ты уже начала все возвращать на свои места. С любовью появится и доверие. Вырастет. Процесс уже начался.

Лилиан молчала, и Джеффри, почувствовав головокружение: неужели опоздал с изъявлением чувств? Неужели все кончено? – поднес ее руки к губам.

– О господи, Лилиан, я так тебя люблю.

И ему было наплевать, что, открывая свое сердце, он становится уязвимым, дает ей полную власть. Главное – убедить, что он доверяет ей свою любовь, с которой она вольна поступать как захочет.

– Да, я люблю. И мне очень жаль, что все так получилось. Пожалуйста, прости меня и стань моей женой. Люби меня и позволь любить тебя.

Джеффри легонько потянул ее к себе, предоставляя возможность самой сделать выбор, и – о чудо! – она опустилась на колени с ним рядом.

– Я тоже люблю тебя, Джеффри.

Он со стоном привлек ее к себе, а она изо всех сил обхватила его за шею, прижавшись к груди.

Он бормотал ее имя, отстраняя, чтобы видеть глаза, но желание целовать ее, гладить волосы, плечи, спину оказалось сильнее.

От нее пахло яблоками и лимоном, кожа была чуть солоноватой от слез, и Джеффри буквально задыхался от счастья, надежд и любви. Ее язык раздвинул его губы, и ко всем прочим ощущением добавилось желание, но он постарался с ним справиться. После сегодняшних событий Лилиан измучена, а у них впереди еще целая жизнь.

– Дорогая, тебе нужен отдых.

Но его маленькая смелая экспериментаторша не дала ему развить мысль, закрыв рот поцелуем. Ее руки творили с ним чудеса.

– Это сейчас нужно мне намного больше, чем отдых, – сказала она, на секунду оторвавшись от его губ. – Я хочу заняться с тобой любовью, зная, что между нами больше нет лжи, тайн и недомолвок, – только желание.

– Только желание, – повторил Джеффри. Боже, вот о чем он мечтал.

И наконец дал себе волю.

– Интересно, – задыхаясь, сказал он, сражаясь с одеждой, – мы когда-нибудь займемся любовью в постели?

Ее хриплый смешок вызвал теплую волну, пробежавшую по телу, а прикосновение к фаллосу – целую череду волн, прилив, в котором можно было утонуть.

– Мне кажется, что кровать слишком традиционный предмет для твоей жены, любительницы экспериментов.