Полуночный маскарад - Ширли Басби

Оторвав от нее свои губы, Доминик посмотрел на жену глазами, затуманенными

желанием, и Приглушенно сказал:

— Ты просто сводишь меня с ума!.. Совсем сводишь! — и он припал к ее груди, как голодный младенец.

Страсть нарастала, их тела двигались быстрее, шелковистая мягкая кожа Мелиссы терлась об его обнаженную плоть, и он стонал от удовольствия, а когда ее руки начали ласкать его грудь, потом спустились ниже, к плоскому животу и добрались до жестких волос… Казалось, она заколебалась, когда он прихватил мочку ее уха зубами и хрипло пробормотал:

— О, Лисса, ну, дотронься! — Он схватил ее руку и положил туда, куда ему так хотелось…

С удивлением она обнаружила, что это/тоже приносит радость, и ласкала его все более страстно…

Вдруг ладони Доминика сжали ее талию, он поднял Мелиссу к себе, обхватив коленями в узком пространстве ванны. Одной рукой он держал ее за затылок, припав к ее губам, забыв обо всем… Мелисса все теснее прижималась к нему.

Задрожав от страсти, поднявшейся в ней, она прошептала:

. — Возьми меня, дорогой! Я хочу тебя!

Доминика не надо было просить: всем существом он жаждал этого. И нежное тепло ее тела наконец приняло его, и его пальцы впились в ее бедра.

Сверкая глазами от страсти, Мелисса смотрела на него, и улыбка не сходила с ее вспухших от поцелуев губ.

Доминик не мог вынести огня движений Мелиссы, он все глубже входил в нее, доводя до экстаза. Пронзенное Домиником, ее тело страстно забилось, и Мелисса ни о чем не думала, ничего не чувствовала, не ощущала, кроме блаженства, охватившего ее всю. И потом она облегченно расслабилась.

Доминик, почувствовав, как дрожь потрясла тело Мелиссы, перестал противиться требованию своей плоти.

Он притянул ее к себе и нежно поцеловал, бормоча слова любви. Мелисса нежно отвечала на его поцелуи; они лежали в остывшей воде, что-то шепча друг другу, и, когда вода стала совсем холодной, они вернулись к реальности из розового мира, засмеялись, быстро помылись, лаская друг друга.

А потом они обедали, ели цыпленка и говорили о Деборе Боуден. Чувствуя себя неловко. Мелисса упомянула о письме и сказала, что прочла его. Доминик не возмутился, но ему явно не понравилось, что Мелисса одна поехала на встречу с Деборой.

— Боже мой, Лисса! Это ужасно! Там могла быть ловушка! Я уже не говорю о насилии… У Латимера достаточно причин не любить меня!

Мелисса улыбнулась:

— Да. Но все кончилось хорошо. Я могу быть довольна собой.

— О!.. — протянул он неуверенно. Стараясь сохранить строгое выражение лица, Мелисса дала ему полный отчет о встрече с леди Боуден. И если раньше у нее были сомнения в разумности своего поведения, то они улетучились, когда в комнате раздался громкий хохот мужа.

— Прямо в болото? — переспросил радостно он и, когда Мелисса кивнула, добавил:

— Очень хорошо. Эта стерва получила по заслугам.

В этот момент в голову молодой женщины пришла одна мысль, и она сказала:

— Доминик, послушай! Завтра у дяди Джоша прием. Мне интересно, как Дебора себя поведет, когда мы там встретимся.

Доминик, который был занят разглядыванием груди жены, выступающей Из выреза платья зеленого атласа, безразлично ответил:

— А это имеет значение? Мне больше нравится говорить о нас с тобой, чем о намокшей леди Боуден.

Мелисса не могла не согласиться с мужем, и остаток вечера они провели в полной гармонии. И не было ничего удивительного в том, что они рано отправились в постель.

В пятницу вечером они были в красивом салоне Манчестеров. Мелисса незаметно огляделась, отыскивая глазами Дебору; англичанки не было, хотя Латимер был там и о чем-то говорил с молодым Франклином.

Обед был прекрасным, а после него все дамы удобно расселись в гостиной, в то время как джентльмены удалились в кабинет Джоша поиграть в карты. И тогда-то Мелисса узнала о поспешном отъезде Деборы. Она сидела на диване в стиле «шератон», обтянутом элегантной, под гобелен, тканью голубых и золотистых тонов, когда Салли тихо сказала:

— А ты знаешь, что леди Боуден покинула нас?

— Покинула нас? — осторожно повторила Мелисса. — Что ты имеешь в виду? Я видела здесь мистера Латимера.

— Да, он-то здесь, а сестра уехала в Нью-Орлеан… Наш жаркий климат вреден для ее хрупкого здоровья.

Глаза Салли сделались печальными.

— Я надеялась, что у Ройса и леди Боуден что-нибудь получится… Так хотелось бы иметь в семье представительницу настоящей английской аристократии. Но, конечно, — пробормотала она неуверенно, — если наш климат ей не годится…

Мелисса чуть не поперхнулась чаем. Ройс и Дебора! Вот уж можно будет поиздеваться над ним!

Ее кузен и Доминик хотели избежать вечернего сборища. Ройсу не терпелось отплыть в Нью-Орлеан, в его комнате уже стоял собранный чемодан, а список для Джейсона лежал в шелковом носке, куда он его для надежности спрятал. Что же касается Доминика, то он и думать забыл об этом списке, наслаждаясь каждой минутой, проведенной с женой, и ему вовсе не хотелось тратить ставшее для него драгоценным время на светскую болтовню.

Примерно час спустя друзья узнали, что Джордж Франклин и Латимер играют на очень высокие ставки за одним из столиков, приготовленных Джошем для игры. Сообщил им это Захарий. Подойдя к ним, когда они, попивая мадеру, мирно беседовали в кругу друзей, Захарий красноречиво посмотрел на Доминика и тихо сказал:

— Похоже, сегодня Латимеру везет. Они играют с Франклином уже несколько партий, и Джордж проиграл почти семнадцать тысяч долларов.

Ройс и Доминик обменялись взглядами и незаметно стали пробираться к игрокам. Если Латимер и заметил, что за ним следят, то не подал вида, играя так же агрессивно, как и прежде.

Странно, но именно Франклин поймал Латимера на мошенничестве. Они только начали новую игру, как юноша вскочил и схватил Латимера за правую руку, воскликнув:

— Я так и знал! После той партии я не был вполне уверен, но на этот раз я смотрел в оба!

Он потряс запястье Латимера, и все были в шоке: из рукава на стол выпала карта. Доминик увидел ее и подумал: так и должно было быть.

Королева пик.

Юное лицо Франклина стало угрожающим:

— А сколько еще карт у вас в рукаве? Вы мошенник и мерзавец!

Жуткая тишина повисла в комнате, все глаза устремились на Латимера. Эти много пьющие, весьма темпераментные, бесстрашные джентльмены на многое могли смотреть сквозь пальцы. Но мошенничество в картах было равносильно самоубийству. Латимер был раздавлен. Его репутация безвозвратно погибла в Батон-Руже. Увидев злые лица, он подумал, что было бы большой удачей, если бы удалось унести ноги.

Из всех присутствующих только Доминик и Ройс не удивились. Они оба были настороже, ожидая, как поступит Латимер в этой прискорбной для него ситуации.