Обольщение ангела - Патриция Грассо

-Пожалуй, я могла бы чувствовать себя счастливой, если бы только…

– Если бы что?..

Роберта подняла руку и приложила палец к губам отца, призывая его к молчанию, как он сам когда-то делал с ней в детстве. С улыбкой заглянув в его черные глаза, она взяла отца под руку.

– Пойдем немного прогуляемся, – предложила она. – И там я объясню тебе, что имею в виду.

Они вышли и двинулись по желтеющим лужайкам за ограду аббатства Холируд, туда, где, словно старые друзья, росли рядом несколько вековых дубов. Глубоко вдыхая свежий прохладный воздух, Роберта любовалась их золотой осенней листвой.

Рядом с отцом она чувствовала себя спокойно и уверенно. Хотя Йен Макартур пользовался репутацией человека горячего, а порой и неукротимого, он был всегда лучшим другом и защитником для нее. Несмотря на свои многочисленные обязанности главы клана, отец всегда находил для нее время. Роберта внутренне улыбнулась, вспоминая, как он проводил с ней долгие часы, когда она скучала в одиночестве, как они болтали, сидя она за кружкой молока, а он за кружкой сидра. Он всегда принимал ее сторону в ссорах с двумя младшими братьями, обижавшими ее, и утешал, когда она плакала оттого, что никто из детей не хотел с ней играть.

Но как бы получше это ему объяснить? Объяснить то, что и самой до конца не понятно.

– Я не жалуюсь, но мне бы хотелось, чтобы мой муж любил меня, – сказала Роберта. – Как ты любишь маму.

– Я уверен, что Горди тебя любит, – ответил отец. – Ведь ты самая хорошенькая женщина на свете.

– Папа, ты пристрастен, – с улыбкой сказала она.

– Может, и пристрастен, но говорю тебе правду, – настаивал отец.

– Горди никогда не признавался мне в любви.

Йен обнял дочь за плечи.

– Мужчинам трудно бывает признаться в глубоких чувствах. Но это не значит, что они не испытывают их. Просто они не склонны говорить о любви.

– Но зачем мужчинам скрывать свои чувства?

– На это у них бывает много причин, – ответил Йен. – Чаще всего они боятся показать женщине свою уязвимость и зависимость от них.

– Относительно Горди мне трудно в это поверить, – возразила Роберта. – Ведь он самый храбрый и доблестный из всех, кого я знаю. Кроме тебя, разумеется.

Эта дипломатическая уловка заставила отца улыбнуться. Он нежно поцеловал ее в лоб.

– Ну а как ты себя чувствуешь?

– Теперь прекрасно. Обычная утренняя тошнота уже прошла. – Роберта покраснела и опустила глаза. – Знаешь, поначалу я решила, что умираю от какой-то ужасной болезни.

Довольный ее признанием, Йен Макартур засмеялся. Он вырастил свою дочь если и не очень послушной, то все же искренней и скромной.

– А ты знаешь, я полюбила сыновей Горди, как своих, – добавила она, искоса взглянув на отца из-под густых ресниц.

– У тебя всегда было великодушное сердце, – заметил Йен, и в его черных глазах промелькнула нежность к дочери. – Я рад, что былые похождения твоего мужа не слишком беспокоят тебя.

– А почему мама не приехала в Эдинбург? – спросила Роберта, чтобы увести разговор от этих похождений.

– Я настоял, чтобы она осталась в Арджиле, – ответил Йен. – В Эдинбурге ей делать нечего. Твоя мать отнюдь не робкого десятка и всегда говорит то, что думает. А Яков Стюарт никогда не пользовался ее уважением. Она считает его бессердечным сыном, предавшим свою мать.

– Я тоже так считаю. – Роберта понизила голос почти до шепота и сказала: – Я видела королеву Марию, когда была в Англии.

– Ты? – в голосе отца прозвучал явный интерес.

Роберта кивнула:

– Я убедила дядю Ричарда взять меня с собой в Чартлей, – когда мы были в Шропшире, в то лето перед ее… – Она осеклась, не в силах вымолвить страшное слово. – О, папа! Она была так одинока. Мое сердце болело за нее. А Яков отказался предоставить ей убежище, когда Англия предложила отослать ее домой.

Едва эти слова сорвались с ее губ, Роберта тут же пожалела о них.

– Ах вот как! А я и не знал об этом, – с мрачным видом сказал отец. – И кузен Магнус тоже не знал.

Стараясь загладить свой промах, Роберта мягко коснулась его руки.

– Ничто теперь уже не вернет ее с того света.