Не отвергай любовь - Джо Гудмэн

— Он написал об этом в своем письме. Конечно, выбор слов был другим, но смысл именно таков.

— Понятно.

Уайатт потер костяшками пальцев подбородок, покрытый трехдневной щетиной.

— Он был намного старше вас.

— Да? Я никогда этого не замечала.

— Мне хотелось бы знать лишь одно. Если не возражаете, я задам вам вопрос.

— Пока не услышу ваш вопрос, я не смогу сказать, отвечу ли я на него.

Интересно, подумал про себя Уайатт, как часто Рейчел Бейли напивается? В ее тоне слышался намек на провокацию, в наклоне головы чувствовался вызов.

Или, может быть, это лишь результат того, что она выпила виски?

— Справедливо, — сказал он. — Мне просто любопытно, почему он попросил меня приглядывать за вами. Что вы на это скажете?

Голова Рейчел дернулась.

— Он попросил приглядывать за мной? Он так сказал?

— Это написано в составленном им договоре. — Уайатт заметил, что от удивления у Рейчел приоткрылся рот. — Полагаю, у Мэддокса были на то основания?

— Думаю, что да. — Ее темные глаза посмотрели Уайатту в лицо, потом она отвела их в сторону. Немного подумав, она снова налила виски в свою чашку и выпила. Жар волной разлился по ее телу.

— Так что же это были за основания, мисс Бейли? Вы не догадываетесь?

— А я должна догадываться? — Она цеплялась за каждое слово, словно это был приговор, вынесенный ей судом. — Послушайте, шериф, вам следует держаться своего поводка.

Один уголок его рта слегка приподнялся.

— Да вы настоящая мегера, мисс Бейли.

— Мегера? Не каждый день меня так называют.

— Мегера — это сварливая женщина.

— Я понимаю, что это значит. Но я не ожидала, что вам известно значение этого слова.

— А мне очень нравится изучать значения разных слов. Я этим занимаюсь в свободное время. В Рейдсвилле не так уж часто совершаются преступления, если вы заметили.

— Я заметила, что у вас с собой нет оружия.

— Мне оружие не часто требуется. Обычно оно даже мешает.

— А вот ваш помощник всегда при оружии.

— Должно быть, ему оно не мешает.

Между бровей Рейчел пролегла тонкая морщинка. Странный разговор выходил у них.

— С вами все в порядке, мисс Бейли? Вы выглядите измученной, у вас даже как-то осунулось лицо.

— Осунулось лицо?

— Гмм, — промычал он глубокомысленно и снова посмотрел ей в лицо. — Когда вы последний раз ели? — То обстоятельство, что она вдруг задумалась, говорило само за себя. — Вы завтракали?

— Да. — Морщинка между ее бровями сделалась глубже. — Я пила кофе. Яйца, к сожалению, я сожгла. — Она бросила сердитый взгляд в сторону печки. — Ваши носки… готовы.

Уайатт обернулся через плечо. От его носков уже поднимался столб дыма. Шериф быстро спрыгнул со стула, кинулся к печке и сбросил носки на пол. Потом он взял один носок пальцами и начал махать им, надеясь, что пламя еще не успело прожечь дырки.

— Это мои любимые носки! — наконец вскрикнул он.

— О!.. — Рейчел прижала к губам пальцы, чтобы подавить смех.

Уайатт надел носки, потом снял с печки ботинки, внимательно осмотрел их и затем поставил на пол.

Наконец шериф уселся поудобнее на стуле и подсунул ноги под стол. Каждое его движение было рассчитанным и красноречиво говорило о том, что он желает задержаться здесь как можно дольше.

Рейчел нахмурилась и искоса посмотрела на его ботинки.

— Разве вы не собираетесь их надеть?

— А зачем? — Он сложил руки на груди. — Так о чем мы с вами говорили? Ах да, вы рассказывали мне, что вы сегодня ели. Как я понял, утром вы выпили кофе.

— Пришлось ограничиться кофе, так как яйца я сожгла, — сказала она.

— Это я уже слышал. Что еще?

Она на мгновение задумалась.

— Потом еще была тарелка с печеньем на телеграфе. Миссис Шолтер приготовила его для своего мужа, а он угостил меня.

— Так вы ели это печенье?

— Я не помню. Мы начали разговаривать, и я… — Рейчел принялась жевать нижнюю губу, припоминая, какими любезностями она обменивалась с мистером Шолтером. — Нет, думаю, я не съела ни одного печенья.

— А ленч? У вас был ленч?

Рейчел покачала головой и приложила пальцы к вискам. Закрыв глаза, она принялась осторожно массировать кожу.

— Я никогда не успеваю с ленчем, — прошептала она.

Воспользовавшись тем, что она сейчас ничего не видит, Уайатт отодвинул от нее подальше бутылку с виски и чашку.

— Голова разболелась?

— Нет, просто немного закружилась.

— Ясно. Значит, голова будет болеть у вас завтра утром. — Он улыбнулся, услышав тихий стон, вырвавшийся из ее горла. — По-моему, пора ужинать. День постепенно переходит в ночь. Я могу приготовить ужин. Правда, сначала мне нужно посмотреть, что тут у вас имеется.

Рейчел смотрела прямо перед собой, чтобы не встретиться с Уайаттом глазами.

— Я не голодна.

— Зато я голоден.

— В таком случае позаботьтесь сами о себе. В кладовке есть немного ветчины и…

— Я найду, — сказал он, прерывая ее. Уайатт поднялся с места и подпихнул ботинки под стол. Пройдя через кухню, он открыл дверь кладовки. Теперь он сможет проверить, как мисс Бейли подготовилась к зиме. Обнаружив на полках бесконечные ряды самых разнообразных банок, Купер понял, что она работала не покладая рук целое лето. В кладовке хранилось все, что было выращено на огороде: соленая капуста, лук, свекла, огурцы и несколько видов маринованных салатов. Она также закрутила в банки помидоры и сделала томатную пасту, замариновала ревень и зеленый горошек, сварила варенье из черной смородины и дикого винограда. Из дикого винограда был сделан и мармелад. Здесь хранились и свежие продукты: мешки с картофелем, луком, фасолью и яблоками. Ко всем банкам Рейчел приклеила аккуратные этикетки, на которых изящным почерком было написано название содержащихся в банках продуктов. Также в кладовке стояло несколько банок, которые, по всей видимости, были либо куплены Рейчел, либо подарены ей, так как на этикетках значились имена миссис Лонгабах, миссис Шолтер, Энн Мари Истер и еще несколько других имен, которые Уайатт не смог разобрать.

Взяв ветчину, пару картофелин, лук, банку с яблочным соусом, Уайатт снова вернулся на кухню. Рейчел сидела, не шевелясь, все в той же позе, в какой она сидела несколько минут назад, когда он уходил из кухни. К бутылке и чашке она не прикасалась.

— Голова все еще кружится?

— Уже немного меньше, чем раньше.