Ты лишила меня сна - Карен Хокинс

Становилось все холоднее, и она поняла, что плащ ее сестры непригоден для подобной цели.

— Надо же было Кейтлин положить сюда такую никчемную вещь, — бормотала Триона.

Решив взять судьбу в свои руки, Триона сбросила плащ на пол, открыла ящик под другим сиденьем и извлекла из него два толстых одеяла. Надеясь, что они ее согреют, закуталась в них.

Стараясь сохранить спокойствие, она попыталась оценить свое положение. Сейчас Нянюшка, наверное, обезумела от тревоги за нее. Попытаются ли они с Флетчером следовать за этой каретой? Нет, едва ли старая карета отца смогла бы выдержать такую бешеную скачку. И дело не только в том, что заменить старых лошадей другими у них не представлялось никакой возможности, но и в том, что их карета не годилась для подобных гонок.

Вне всякого сомнения, Нянюшка вернется к тете Лавинии и поднимет тревогу. Помощь придет, и потому единственное, что ей остается, — ждать.

Она пощупала саднящее колено сквозь юбки и нахмурилась, заметив, что оно оказалось необычно горячим. К. тому же распухало. Она уже ощутила это на ощупь. Стиснув зубы, Триона осторожно приподняла ногу и поставила на подушки противоположного сиденья.

Сейчас она больше ничего не могла сделать. Единственное, что ее утешало, это то, что лошади не могут долго нестись с подобной скоростью и их владельцу придется менять их.

Эта мысль ее немного успокоила. При первой же остановке она объяснит Маклейну свое присутствие. А поняв, что она не Кейтлин — ведь при ярком свете это сразу же станет очевидным, — Маклейн распорядится отправить её в Лондон. Возможно, она прибудет в дом тети Лавинии даже раньше Нянюшки, которой придется тащиться в старой отцовской развалюхе.

Свет за окнами начал меркнуть, и теперь Триона оказалась в почти полной темноте. «Конечно, мы скоро остановимся, — думала она. — Мы не можем…»

Внезапно карета накренилась на один бок, и Триону бросило через проход, а больное колено ударилось о противоположное сиденье. Она вскрикнула, и из глаз ее брызнули слезы.

Карета остановилась. Триона смахнула слезы и испустила вздох облегчения, когда дверца кареты открылась и внутрь ее пролился лунный свет.

Маклейн взобрался внутрь и захлопнул дверцу за собой. Снова стало темно. Она услышала, как он сорвал с головы шляпу и, бросив ее на сиденье рядом с ней, устроился напротив.

— Милорд, произошла ошибка, — начала Триона. Тем временем кучер тронул лошадей и карета снова помчалась.

— Нет! Подождите!

Но было уже поздно. Они уже неслись с почти прежней скоростью.

Триона цеплялась за ремень на двери, вглядываясь в фигуру Маклейна. В узком пространстве кареты он казался даже крупнее.

И при взгляде с такого близкого расстояния все в нем казалось чрезмерным. Казалось, он заполнил собой все пространство внутри кареты, а его длинные ноги уперлись в ее сиденье и давили на нее. Не видя выражения его лица, Триона остро ощущала опасность, будто раскалявшую воздух вокруг них.

— Милорд, произошла ужасная ошибка.

Ответа не последовало.

Триона сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться:

— Милорд! Я не та, за кого вы меня принимаете.

— Что вы говорите?

В его голосе она уловила недоверие и насмешку.

— Так вы не мисс Херст?

— Нет. То есть я хочу сказать — да, но не та. Я хочу сказать, что я мисс Херст, но не та мисс Херст, что вы думаете.

Даже в темноте она смогла разглядеть блеск его зубов, когда он улыбнулся.

— Понимаю, — сказал он вежливо. — Вы мисс Херст и в то же время не она.

— Нет, нет, нет. Я не мисс Кейтлин Херст. Я мисс Катриона Херст. Кейтлин — моя сестра, точнее сказать — сестра-близнец.

— О, разумеется.

Она немного успокоилась и расслабилась. Слава Богу, он оказался разумным человеком.

— Произошла ужасная ошибка. Видите ли, я думала, что Кейтлин прокралась в вашу карету и попыталась… О Господи, это так невежливо…

Он перегнулся через сиденье, и Триона, почувствовав на своей талии большие теплые руки, очутилась у него на колени.

— О!

Он тотчас же замер, удерживая ее.

— В чем дело?

— Мое колено, — смогла она процедить сквозь стиснутые зубы. — Я ударилась о сиденье, когда карету тряхнуло, и теперь оно распухло.

— Вы можете им пошевелить?

— Да, но чувствую при этом боль.

Он хмыкнул, устроил ее поудобнее, и она ощутила твердость его мускулов.

— Мы его осмотрим при первой же возможности.

Триона процедила сквозь зубы:

— Мы ничего не будем делать. Вы отпустите меня и сделайте это поскорее.

— Вы настаиваете?

— Да, именно так. Если же этого не произойдет, когда мы наконец остановимся, я потребую, чтобы вас арестовали.

— Арестовали? За что же?

— За похищение.

Его сильные руки сжали ее, и она ощутила исходившее от него тепло, от чего сама почувствовала жар вместо недавнего озноба.

— Как только мы остановимся, я осмотрю ваше колено. Что же касается остального, то можете делать все, что угодно.

— Я так и поступлю!

Он усмехнулся, приблизив к ней свое красивое лицо, она почувствовала его дыхание на щеке и пьянящий запах его одеколона.

— Раз уж я поймал птичку, то смогу насладиться ее обществом. Но прежде надо согласовать ваш и мой рассказы.

— Милорд, вы не понимаете. Я не Кейт…

И тут он совершил нечто совершенно немыслимое. В полутьме роскошной кареты, несущейся с безумной скоростью сквозь снежную ночь, грудь Трионы оказалась крепко прижатой к его груди. А потом с улыбкой, сияющей даже в темноте, Маклейн наклонился и поцеловал ее.