Ангел-хранитель - Кэролин Грин

— Вы целовались? Ты и Джеральд целовались?

Не знай Ким, каков он на самом деле, решила бы, что Джерри не просто удивлен, но и ревнует.

— Я думал, ты… мы… были всего лишь друзьями.

— Ну, мы… — Что же сказать ему? Если она расскажет слишком много, он попытается предъявить на нее права. Если слишком мало — решит, что сможет завоевать ее расположение. — Мы были близки.

Джерри нахмурился. Ким заметила две щетинки возле уха, которые она пропустила.

— Почему же ничего не вышло?

Вопрос что надо. Может, виновата она? Что не смогла удержать его? А может, он просто-напросто отъявленный негодяй? Ким признавала, что и сама не ангел. Но главным виновником считала Джеральда.

Между тем хоры заполнились. Музыка зазвучала громче.

— Мы еще поговорим, — пообещала Ким. — Сейчас не время и не место.

Джерри коснулся ее ладони, лежавшей на Библии.

— Извини, если он… если я причинил тебе боль.

Ким не знала, что и сказать. Джерри говорил так искренне… Уже одно это трогало ее, пробуждая к нему чувства, которых она не желала испытывать. Она открыла псалмы на «Божественной милости».

Ким всегда любила этот псалом и даже знала часть наизусть. Джеральд терпеть не мог ходить в церковь. Он считал время, проведенное в церкви, потраченным впустую. Поэтому она удивилась, когда он запел чистым, уверенным баритоном, даже не глядя в молитвенник.

Они подошли к третьему стиху, и Ким пришлось подсмотреть. Она подвинулась, желая поделиться книгой с Джерри, но тот вежливо отказался. Он пел уже четвертый стих и ни разу не сбился.

Закончив петь, прихожане заняли свои места. Ким склонилась к Джерри и шепотом спросила:

— Как тебе это удалось, ты же никогда не помнил слов?

Джерри помедлил; на лице его появилось лукавое выражение.

— Наверное, насмотрелся телепроповедей…

Ким недоверчиво подняла бровь. Но то же самое произошло и с остальными псалмами. Он даже знал один, который был едва знаком самой Ким.

Уму непостижимо. Учишь его завязывать шнурки, есть вилкой, бриться… И вдруг он наизусть распевает любой из псалмов.

Когда служба окончилась, Джерри показал на ближайший витраж. На нем был изображен Иисус со светлыми волосами и длинной бородой; его глаза излучали любовь и доброту. Он восседал, простирая руки, а вокруг него сбились в стайку дети, и среди них агнец. Когда служба бывала скучной, Ким рассматривала эту картинку, любовалась яркими красками стекла. Похоже, Джерри тоже заинтересовался витражом.

— И вовсе он не такой, — заявил он Ким.

— Может быть. Некоторые считают, что у него были черные волосы, да и сам он смуглее.

Джерри покачал головой. — Да нет. Он скорее похож…

— А вот и вы! Привет! Я так и думал, что это ты, кто еще будет шептаться во время службы. — Максвелл Барнет обнял дочь, а затем повернулся к Джерри и пожал ему руку. — Хорошо, хоть руки целы, — пошутил он.

Кармен вышла вперед и обняла обоих.

— Какая приятная неожиданность! Не думала, что вы выбрались из дому.

Джерри задержал взгляд на отце Ким и его молодой жене. В его глазах вспыхнула радость узнавания.

— А я вас знаю, — заявил он.

У Ким екнуло сердце — она испугалась, решив, что к нему вернулась память. Она одновременно и радовалась и огорчалась, когда думала о том, что Джерри, чье общество стало ей так дорого за последние дни, скоро превратится в прежнего Джеральда.

— Правда?

— Конечно. Я узнаю ваши голоса, — ответил Джерри. — Вы навещали меня, когда я лежал в больнице.

Кармен всего на восемь лет была старше Джерри. Но она улыбнулась ему материнской улыбкой и похлопала по руке.

— А ты не очень-то узнал нас тогда. — Улыбка исчезла с ее лица, и она со значением посмотрела на Джерри. — Или притворялся?

— Да нет. Я как будто спал, но в то же время слышал вас. — Он поправил резиновую подкладку на костыле. — Я думал, что все еще на небесах. Вы говорили что-то про руль.

Кармен понимающе кивнула. Она будто подтрунивала над ним.

— Все еще на небесах? — удивилась Ким. — Ты хочешь сказать, что твоя душа попала на небеса?

На мгновение Джерри смутился, но затем кивнул.

— Ну да. Знаешь, длинный тоннель и свет. И еще сияющие врата.

— Ты и впрямь видел сияющие врата? — недоверчиво переспросил Максвелл.

— Да. Вот только святого Петра не было на посту. Он, наверное, был выходным, играл в фенуки.

Оставив недоумевающих отца и мачеху, Ким подтолкнула Джерри к проходу и пошла следом.

— Джерри очень быстро утомляется, — бросила она на ходу.

По дороге домой, когда они проезжали мимо закусочной «Небесные бургеры», Джерри попросил ее развернуться. В зеркале заднего обзора Ким заметила над крышей кафе огромный вращающийся бургер. Задним фоном ему служили изображения пышных облачков, серебристая краска которых давно уже облезла. Над бургером светился неоновый нимб. Еще в восьмидесятых его перекосило во время урагана. С тех пор он так и висел накренившись.

— Зачем? Это же дешевая забегаловка.

Джерри пожал плечами.

Ким не хотелось заходить туда — у нее было дурное предчувствие, но она все же развернула машину. Они припарковались у закусочной, рядом с двумя огромными мотоциклами.

— Может, доедем до закусочной Шоуни? Всего две мили отсюда, — сделала Ким еще одну попытку.

— Нет, эта вполне подойдет, — упрямился Джерри. — Я хочу попробовать их ангельское жаркое.

— Всего-навсего жаркое по-французски, только кусочки нарезаны тоньше.

Но ее пренебрежительный тон не умерил его пыла, и они вышли из машины. Ким старалась держаться поближе к Джерри, на случай, если тот вдруг оступится на раскуроченном асфальте тротуара. По крайней мере так она убеждала себя. В самом деле, ну разве может защитить ее мужчина с костылями? И все же она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Они вошли внутрь. Ким взяла меню и принялась внимательно изучать его.

Там значились: «волнистые облака» (пюре из картофеля), «громовые» (перченые крылышки), «небесные» гамбургеры и даже «переселение душ» (тушеные мясные обрезки). От последнего Ким решительно отказалась и заказала себе гамбургер. Джерри выбрал «ангельское» жаркое и перченые крылышки.

Ким отнеслась к его заказу скептически:

— Тебе не кажется, что эти крылышки слишком острые для тебя?

Джерри улыбнулся, и Ким с трудом отвела взгляд от его губ, подавив в себе воспоминание о том невероятном удовольствии, что она испытала сегодня утром. Раньше Джеральд так ее не целовал. Мысли Ким снова и снова возвращались к поцелую.