Как исправить прошлое - Сара Вуд

Пронзила боль, боль желания. Язык еле ворочался во рту, но Тина заставила себя выговорить:

– Уверена!..

– Нет, я так не думаю. Тебя выдают глаза. В них тревога и, вообрази себе, мольба...

– Нет! – выкрикнула Тина и, как могла, сузила предательские глаза.

Джованни усмехнулся.

– И твой прекрасный рот так мило просит о поцелуях, – он коснулся припухшей нижней губы, и Тине только и осталось, что плотно сжать рот, призвать всю волю, чтобы не застонать от желания. – И еще твое дыхание, – пробормотал он.

– Мое... что? – переспросила она. Голос прозвучал как взвизг, настоящий взвизг! Джованни победно улыбнулся.

– Твое дыхание – тяжелое, неровное, сиплое, – основательно перечислил он. – Что, есть проблемы со здоровьем или виной всему – я?

– Виной всему – злость! – хрипло выкрикнула Тина.

– Ая-яй, – недоверчиво выгнул он бровь.

– Представь себе, – подтвердила она, злясь, что в примитивное «ая-яй» он вложил столько смысла.

– В таком случае я бы посоветовал тебе злиться пореже, – сказал он. – Злость, видишь ли, оказывает удивительное воздействие на твою грудь. И лишь святому по силам удержаться. И если ты еще не заметила, – без всякой необходимости прибавил он, – я – не святой.

– Держался бы ты от меня подальше, – пробормотала она, скрестив на груди руки. – Сел бы в свою машину и убрался бы в голубую даль!

– Так бы я и поступил, если б мог, поверь мне, – Джованни беспомощно развел руками. – Но не пускают воспоминания о твоей жадной отзывчивости. Как тогда, помнишь, я встречался с Бет и подвез ее к тетке, а мы с тобой попали в метель в моей машине, помнишь?

– Мне было холодно! – вскинулась Тина. – Ты сказал, что согреешь меня! Это ты все начал!

Улыбка скривила ему губы, и Тина невольно вспомнила их первый, нежный, даже почтительный поцелуй.

– Я думаю, ты шла со мной в ногу, – спокойно сказал Джованни.

– Мне было страшно, – возразила она, беспринципно забывая о том, каким восхитительным показался ей тот поцелуй и как наивно-восторженно она требовала повторить его еще и еще. Джованни тогда, конечно, не возражал, пока она не опьянела, не потеряла голову от любви. – Хотелось, чтобы меня утешили, защитили. Я боялась, что мы застрянем в пути.

– Нет, ты не боялась. Ты на это надеялась. Она упрямо вскинула подбородок.

– Только потому, что хотелось скорей пройти этап ученичества!

Джованни засмеялся, сверкнув зубами. У Тины ухнуло сердце – совсем как в те дни, когда она бесстыдно и очертя голову влюбилась в парня своей лучшей подружки. Целоваться в его машине! Это был сон, сбывшийся наяву. Если не считать Брента Пауэлла, вечного соперника Джо, Джо был самым завидным парнем в школе.

Брент был мечтой любой мамаши с дочкой на выданье. Джованни – игроком, балансирующим на лезвии ножа, воплощенной опасностью. Это-то и делало его соблазнительным. Мамаши не хотели его для своих дочек; они хотели его для себя.

– Обманываешь сама себя, – усмехнулся он. – Ты была влюблена в меня до безумия.

– Да, до безумия, – согласилась она. – Ты задурил мне голову. Ты задурил нас всех!

– Но это прошло, да? – мягко спросил он, нежно коснулся ее щеки и вздохнул: – Господи, ты выглядишь такой соблазнительной, когда лежишь, раскинувшись, как сейчас!

Страх заставил ее отодвинуться, наткнувшись спиной на острый край ступеньки. Джованни не шевельнулся, но она видела, что его мускулы напряжены, а глаза бесцеремонно разглядывают ее, как манекен, выставленный в витрине.

Сердце билось как сумасшедшее, и не было никакой возможности скрыть все разгорающийся страх.

– Не прикасайся ко мне! – прошептала она. Конечно, он не послушался. Схватил, прижал к себе, смело запустил руку в вырез майки. Тина замерла.

– Но я должен, – тихо сказал он. – Есть вещи, которых жаждут мое тело, моя душа. Вещи, без которых мне не будет покоя. Разве ты этого не видишь? – И впился в нее поцелуем.

Сопротивляться было бессмысленно. Тина сжала зубы в бессильном гневе. Медленно, ритмично лаская ей грудь, он терзал ее истосковавшееся по любви тело. Доводил до грани безумия. Заставлял приникать к нему в жадной мольбе. Достаточно одного поцелуя, чтобы отвлечь ее внимание, чтобы напомнить...

Она застонала.

Джованни медленно оторвался от ее рта и внимательно посмотрел ей прямо в глаза:

– Это капитуляция?

– Я... – Тина пыталась отдышаться, собраться с мыслями, выиграть время.

– Ну же! – тихо скомандовал он. – Ты же знаешь, как это происходит между нами. Признайся, лучше меня никого не было, верно?

Чуть заметная неуверенность тона насторожила ее. Вскинув глаза, чтобы разобраться, в чем дело, Тина со вспышкой злорадного удовлетворения поняла, что ему совсем не так все безразлично, как он пытается изобразить. Тяжелое, неровное дыхание, грудь вздымается, этот напряженный взгляд... Он в самом деле, без притворства, хочет ее. И теперь ему нужно подтверждение, что он лучший любовник на свете. А из этого следует, что у нее есть оружие!

Джованни Ковальски волновали только чувственные удовольствия, и его желание – не более чем животная потребность! Он – мужчина. Она – женщина. Тюрьма изменила его, сделав более плотским. И, следовательно, у нее есть нечто, чем можно поторговаться. Раз он ее хочет, может, удастся остановить его у подножия этой лестницы, не допустить в квартиру, не дать увидеть свидетельств присутствия там Адрианы. Тина нахмурилась. Конечно, придется притвориться, что он таки соблазнил ее. Да, что ни сделай – все равно она оказывается между Сциллой и Харибдой.

Но если выбирать, что важнее? Важно защитить Адриану, скрыть от нее приезд Джованни. Очень важно – держать его на расстоянии вытянутой руки. И еще важнее – бросить все раздумья и кинуться к нему в объятия. О Боже, она, кажется, совсем запуталась!

– Ты слишком меня торопишь, – хрипло сказала она, стараясь выиграть время. Может, попросить покатать ее в «ламборджини»? А если он согласится, что дальше? Борьба на заднем сиденье? – Мне нужно подумать...

– Забудь о приличиях! – осадил он. – Ухаживания позади. Ты хочешь меня, я – тебя. Вот доказательство.

Джованни лениво поднял над головой ее вялые, безвольные руки. Время бежало быстро, и было уже поздно. Всем своим излучающим тепло телом он приник к ней, балансируя так, чтобы Тине не было тяжело. Слабые ее возражения заглушил поцелуй.

– А сейчас самое время подняться наверх и осмотреться, – разнежено пробормотал он ей в ухо.

– Нет! – вскрикнула она. – Ни за что на свете! Только не наверху! Здесь! Нет, я не то говорю... – Она отвернула красное, сконфуженное лицо. – Джо! Только не здесь!

– Ну так выбери же что-нибудь наконец, – лениво протянул он. – Или боишься, что кто-нибудь придет и увидит, как мы резвимся тут на коврике?