Личный трофей опального генерала. Книга 2 - Виктория Волкова

— Электрички проверили? Там вокзал рядом, — быстро напечатала Санька.

— Не знаю, Саш, полиция занимается.

— Вот и хорошо, — написала Санька. — И ты делами займись. Оставь моего мужа в покое. Понял?

— Не-а, — прислал ухмылочку Красный Перец. — Я про него поэму сочинил. По мотивам Твардовского «Ленин и печник». Ух! Огонь! Сейчас в блоге выложу. Приходи читать.

— Обязательно, — ехидно заметила Санька и, отложив смартфон в сторону, попыталась уснуть. Но сон не шел. Дверь чуть слышно приоткрылась, и в комнату просочился Кирсанов. Нагнулся над женой, осторожно клюнул в висок.

— Я не сплю, — прошептала Санька, потянувшись к мужу. — Голова сильно болит…

— Сейчас, — пробубнил он и, взяв ее ладошку в свои лапищи, нажал ногтем на какую-то точку.

«Мастер акупунктуры, блин!» — мысленно ругнулась Санька. Но внезапно головная боль прошла.

— Поспи, — пробурчал Кирсанов, накрывая ее губы своими. — Поспи, девочка, — повторил, когда поцелуй закончился. — Я на базу смотаюсь и вернусь.

— А можно не ехать? — пробормотала она и саму себя мысленно обозвала дурочкой.

— Можно, — кивнул муж, — но надо!

Когда за Кирсановым захлопнулась дверь, Санька открыла инстаграм и принялась строчить пост о плагиате.

«Плагиум в римском праве означало преступную продажу в рабство свободного человека и каралось плетьми. Может, стоит вернуть эту практику и всыпать некоторым по первое число прилюдно?» — Прикрепила несколько картинок с надписями «плагиат стоп» и опубликовала пост. Потом под другим ником зашла к Красному Перцу и обалдела. Поэта-матерщинника несло по кочкам.

«Женя, блин!» — мысленно ругнулась Александра и по диагонали быстро прочла «поэму».

«Вот же идиот, — фыркнула она. — А если Кирсанов обидится?» — вздохнула про себя Санька и перечитала заново первые четверостишия:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У меня очко взыграло,

Перешел с ходьбы на бег.

Я гостил у генерала,

Взяв с собою двух коллег.

День был благостный, погожий,

На полях искрился снег.

Отымел он нас в прихожей,

Нехороший человек.

«О Господи, — мысленно ужаснулась Санька. — Красный Перец в своем репертуаре, а Сергей точно обидится, да еще ополчится на Женьку!»

Она прочитала комментарии и внезапно обратила внимание на реплику некой Александры Серегиной.

— Даже не мечтай, мальчик!

Естественно, коммент ничего из себя не представлял, но у Саньки екнуло внутри.

«Александра, да еще и Серегина», — мысленно хмыкнула она и полезла в профиль к подозрительной девице. А там сиськи в латексе, губы бантиком… все дела!

Санька внимательно глянула на список друзей и, чтобы не расхохотаться в голос и не разбудить сына, зажала себе рот рукой.

Подписчиков у Серегиной значилось четверо, что не новость для свежего аккаунта. Бывает! Но Санька сразу поняла, кто скрывается за незамысловатыми никами. Клоунесса — Слава Лунин, он же Асисяй, Блин Горелый — Крепс, Оля Егорова — скорее всего, Гоголь, и завершал хит-парад друзей, подтверждая Санькину версию, Миша Павлов, решивший обойтись без развеселого ника.

Она снова вернулась на страницу Красного Перца и в череде комментов быстро нашла Клоунессу и Блина. Те обзывали поэта бледным чмом и писали, что до генерала еще нужно дослужиться.

А Оля Егорова со знанием дела едко прошлась по стилистическим ошибкам.

«Тролли», — хмыкнула Александра и снова вчиталась в нетленку Красного Перца.

Без напряга и азарта

Обилетил, в дом впустив,

И довел нас до инфаркта,

Позабыв презерватив.

Подошел сперва с вопросом…

Мы такие — ну а че?

А потом бежали кроссом,

Хрен закинув на плечо.

«Придурки», — мысленно нахмурилась Санька и, сунув телефон под подушку, постаралась заснуть. И сразу провалилась в сон. Она снова и снова падала в сугроб головой, и Кирсанов спасал ее из ледяного плена. Доставал, ощупывал каждую косточку. В какой-то момент Александре даже почудилось, что Сергей не проверяет целостность костей, а ласково оглаживает Марту и Берту. Она открыла глаза и тут же сонно уставилась на мужа, лежавшего рядом.

— А Лешик? — пробубнила она, садясь на кровати.

— Алексей в койке спит, — доложил Кирсанов, потянул Саньку к себе. — Как голова, Санечка? Еще болит?

— Ага, — жалостливо промычала она, укладываясь к нему на плечо.

— Сейчас полечу, — радостно ухмыльнулся Кирсанов, стягивая с жены трусики и задирая майку.

Потом, когда любовный пыл сменился томной усталостью, Санька заворочалась в кольце Кирсановских рук и пробормотала:

— Я тебя вычислила, Александра Серегина!

— Пфф… Подумаешь, ребус! — фыркнул муж. — Я знал, что ты догадаешься!

— Как тебе поэма, Сереж? — осторожно поинтересовалась она.

— Нормально, — хмыкнул он, целуя ее в висок. — Мне раньше никто стихи не посвящал и в любви не признавался.

— В любви? — удивилась она, приподнявшись на локте.

— Ну да, — радостно улыбнулся Кирсанов. — Вот написал твой знакомый графоман:

И от страха мне не спится,

Глаз закрою, обоссусь.

Генерал ночами снится,

Жду с ним встречи, не дождусь!

— Я написала Красному Перцу, что он идиот, — пробормотала Александра, закрывая глаза.

— Да пусть развлекается, Сань, — отмахнулся Кирсанов, — пока не указана фамилия загадочного генерала, трахающего все подряд, мне по барабану. Но если твой знакомец позволит себе личный выпад, пусть тогда не обижается. Только это не пиши, а то чудак-человек решит, что я ему угрожаю

— Ладно, — прошептала Александра, целуя мужа в ключицу. Лично передам. На Имболк всей толпой встречаться будем.