Бандитский подкидыш - Ирина Шайлина

– Ну, поехали, – похлопал ладонью по рулю, подернутому сеткой трещин, отполированному чужими руками.

И поехал в деревню Кати. Она, казалось, спала. Две короткие улицы. Заброшенные, утопающие в подернутых золотом деревьях, дома. Красиво и сонно. Почти идиллия. Только – не верится в неё совсем.

Машину я бросил перед чьими-то воротами. Обошёл дом, утопая в крапиве, какой-то особенно злой осенью. Невольно посмотрел на избушку, в которой прятался так недавно. Затаился за кабинкой туалета. В доме кто-то был, я явственно это чувствовал. Но скорее всего это лишь один человек. Не очень нужный – вот и оставили караулить дом, на случай, если Катя вернётся. Ступенька веранды скрипнула, но на шум никто не вышел. Не удивительно, мужчина, оставленный на всякий случай, самым бессовестным образом спал.

Я взвесил свои шансы – с сонным справлюсь точно. Несмотря на раны, несмотря на то, что частью, вместо крови, во мне физраствор.

– Эй, – заорал горе сторож, разбуженный не самым деликатным способом, когда я заломил ему руку, лишая сил сопротивляться. – Больно!

– Я знаю, – ответил я. – Так и задумывалось. Рассказывай.

Он глубоко втянул воздух. Попытался вырваться, потом сдался. Я его держу за заломленную руку, любуюсь его затылком. На нем подживающая ссадина и начинающий уже желтеть синяк.

– Это твоя чокнутая баба! – догадался, куда я смотрю, мужчина. – Ломом, по голове!

Я поневоле восхитился Катей. Восхитился тем, что судьба просто сама привела меня к ней. К единственной, кто мог бы помочь. Кто рискнул всем ради моего ребёнка.

– Говори.

– Да не знаю я ничего, меня оставили тут вдруг вернётся! За то, что я идиот и меня баба уложила!

Через пять минут я вышел из дома. Мужчина был жив – связан. Свои приедут, развяжут. Он и правда, ничего не знал. Пешка. Знал бы, сказал бы, заливаясь слезами – я спрашивать умел.

Снова подошёл к крапиве – в этом направлении Катя бежала. Шёл по её следам. Голова немного кружилась, я уже устал, но это я совершенно игнорировал – я знал, что уже выздоравливаю.

Осмотрев место событий подогнал машину. К ближайшей остановке Катя бы не пошла – она осторожная. Доехал до следующей. Посмотрел расписание автобусов. Ходил здесь только один – маршрутка. Куда пойдёт человек, которому некуда идти? Он доедет до конечной. И я доехал до конечной.

Постоял. Катя наверняка была очень голодна. Измучена. И я пошёл в ближайшее кафе.

– Тогда не я в смене была, – растерялась девушка официант. – Спросите у Иры, сейчас её позову.

Я пил кофе. Крепкий, даже чересчур. Слишком сладкий. То, что нужно мне сейчас. И есть нужно было, я знал это, но заставить пока себя не мог. Позже.

– А я сразу, как вас увидела, поняла, что вы его папа, – улыбнулась официант. – Вы очень похожи. С ребёнком. Он чудесен. Тем более тот парень, с которым она на следующий день в магазин ходила, на роль папы явно не тянет. Они просто в моём дворе живут, здесь, на окраине, все друг друга знают…

Так я получил первый чёткий след. За небольшую сумму девушка даже вспомнила, в какой подъезд пара заходила. Я поехал к дому. Несколько наводящих вопросов старушкам, и у меня был номер квартиры.

Сейчас я увижу её. Девушку, что спасла моего сына. Волнение, которое я поневоле испытываю, приятное. Я не знаю, что я ей скажу. Мои проблемы ещё не решены. Но я должен объясниться с ней. Я должен увидеть Льва.

От подъёма по ступеням на лбу выступила испарина – я ещё слишком слаб. Стучу в дверь, пожалуй, слишком требовательно. Анализирую, что я чувствую. И удивляюсь… смешно, но это ревность. Я ревную девушку, которую почти не знаю к парню, который, возможно, является частью её жизни.

– Мне нужна Катя, – сказал я, когда дверь открылась.

Парень, увидев меня, явно смутился – не ожидал. Попытался захлопнуть дверь, но я ему не позволил.

– Я не знаю, где она, – торопливо сказал он. – И полицейские по её поводу приходили, правда, когда я потребовал доказать их принадлежность к правоохранительным органам, они очень грубо отказали. А она между прочим, телефон у меня украла! Я не написал заявление только в память о том, что у нас было!

Слава богу – было. Значит сейчас ничего нет. От этой мысли становится легко, и даже рана, кажется, вдруг меньше болит. Думать о том, что этот слащавый юнец может целовать Катю, мою Катю, просто невыносимо.

– Телефон, значит, украла, – задумчиво произнёс я.

– А ещё унесла моего сына в неизвестном направлении!

Я покачал головой – смешная Катя умела удивлять.