Быть вместе - Маргарет Пембертон

На протяжении долгих ночных часов она думала об отце, но теперь без боли. Африка была его домом, и в ту минуту, когда ее нога ступила на египетскую землю, Харриет поняла, что Африка станет и ее домом. По-детски закрыв глаза, она представляла себе жизнь, в которой были и страна ее рождения, и загадочный француз, который спас ей жизнь.

Рауль незаметно вздохнул с облегчением. Он не хотел ее обижать, но и не хотел иметь дело с истеричной женщиной. Харриет не стала унижать его, а приняла от него извинение за поцелуй с тактичностью, редко встречающейся в женщинах. Он не привык видеть красивых молодых женщин, обладающих еще и разумом. Рауль решил, что с этого момента категорически запретит ей распускать волосы и будет строго обуздывать свои желания. Когда они окажутся в Хартуме, его обязанности закончатся, и тогда ой сможет найти удовлетворение в другом месте, с местными девушками, которые не считают, что занятие любовью должно сопровождаться преподношением обручального кольца.

Его арабский жеребец легко преодолевал милю за милей, поднимая за собой облака песка. Харриет часто поднимала голову и разглядывала красивое лицо с решительным подбородком и точеными линиями рта, лицо, которое снова стало непроницаемым и бесстрастным. И будет оставаться таким, напомнила она себе, пока они не достигнут Хартума. Ощущая себя в полной безопасности в сильных руках Рауля, она прислонилась к нему. Неведомое возбуждение снова всколыхнулось внутри ее; смерть отца сломила в ней дух авантюризма, а теперь он возродился в полной мере — мисс Харриет Латимер из Челтнема скоро будет в Хартуме, самом дальнем городе на свете. Даже в темноте она начала различать, что растительность вокруг меняется, что темные очертания скал и кустарников становятся более многочисленными. А когда в пустыне резко наступил рассвет, она с удовольствием вздохнула при виде клочков зеленой травы, акаций и желто-красных алоэ.

— Все? Мы прибыли?

Ее наивная радость была столь заразительной, что Рауль подарил ей одну из своих редко бросаемых вниз улыбок.

— Мы недалеко от Бербера, — подтвердил он.

— Бербер? А где же Хартум?

Рауль подавил волну раздражения. Очевидно, отец Харриет, бывший не от мира сего, мало что рассказал ей об их маршруте.

— Мы еще в нескольких неделях пути до Хартума, — сказал он, с трудом сохраняя терпение. — Бербер — единственное довольно значительное поселение до него, и здесь я смогу раздобыть для вас лошадь.

Выпрямившись, Харриет с интересом огляделась по сторонам. Песок еще простирался без пределов, но его однообразие нарушалось выжженными, иссушенными, отбеленными камнями и безлистными деревьями с шипами, а вдали грациозно покачивались пальмы пустыни.

— Всадник! Вы видите?

Она указала вперед.

— Это Хашим, — кивнул Рауль.

— Хашим? — переспросила она.

— Мой слуга и товарищ. Я должен был быть в Бербере еще несколько дней назад. Он меня ждет.

— О-о…

Харриет пришла в некоторое замешательство. Ей не приходило в голову, что его может кто-то ждать или что он придерживался определенного маршрута и ее спасение, вероятно, создало для него неудобства.

Далекая фигура радостно поскакала галопом им навстречу, и стало видно, что на смуглом лице сияет улыбка.

— Эфенди! Эфенди! Я думал, вы повстречались с бедой!

— Почти, — скупо отозвался Рауль, вспомнив о могиле, оставшейся позади него.

Лошади сблизились, и он похлопал араба по спине. Объятие араба было более бурным. Харриет оказалась незамеченной и зажатой между двумя мужчинами.

В конце концов араб выпустил плечи Рауля из пылких объятий и, взглянув на Харриет, широко улыбнулся, продемонстрировав почерневшие поломанные зубы.

— Мисс Харриет Латимер.

Рауль подавил улыбку, когда Хашим с восторгом поцеловал тыльную сторону ее руки, а Харриет постаралась скрыть отвращение.

Хашим блестящими черными глазами осмотрел нежные руки Харриет и, отметив отсутствие колец, понял, что его хозяин не совершил никакой глупости и не привез с собой из экспедиции жену.

— Мисс Латимер направлялась в Хартум со своим отцом, — продолжал Рауль, — но мистер Латимер умер в пустыне, и поэтому я провожаю мисс Латимер к месту ее назначения.

— Это трагедия. — Хашим обратил взор к Аллаху, так что остались видны только белки его глаз. — По-настоящему огромная трагедия, эфенди.

Харриет не привыкла к слугам, однако была совершенно уверена, что Хашим проявляет недопустимую непочтительность по отношению к своему хозяину, и бросила на Рауля быстрый взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым; он был человеком, который подсознательно требовал уважения к себе, однако позволял слуге приветствовать его как брата, с которым давно не виделся. И она снова задумалась о нем, о его прошлом, о его семье. Казалось, чем дольше она находилась в его обществе, тем меньше его знала.

Хашим, закончив приветствия, развернул лошадь и поехал рядом с ними, безумолчно болтая с Раулем по-арабски. Это был уже немолодой человек с настолько худым лицом, что казалось, только кожа обтягивает кости. Зубы его сгнили почти полностью. Одет он был в просторную белую хлопковую куртку и из плотной ткани брюки, доходившие до сандалий, а на голове у него был яркий полосатый тюрбан, несомненно, благодаря которому Рауль и узнал его с такого далекого расстояния. Мужчины свободно общались по-арабски, хотя ее отец, всю жизнь изучавший этот язык, никогда не говорил на нем с такой беглостью. Харриет так погрузилась в свои мысли, что вздрогнула от голоса Рауля.

— Что вы думаете о Бербере теперь, когда прибыли сюда? — спросил Рауль.

Перед ними были разбросаны высушенные солнцем хижины, а дальше виднелась группа одноэтажных строений из самодельных кирпичей. Харриет моргнула, а когда они подъехали ближе, смогла рассмотреть, что на немощеных улицах полно мусора, голодных собак и детей с вздувшимися животами.

— Это Бербер?

В крайней растерянности, Харриет оглянулась вокруг; у нее на лице было написано недоверие, а в голосе звучал ужас.

Рауль кивнул.

— Но он такой… примитивный!

Рауль сдержал улыбку, а Хашим, по-видимому, обиделся.

— Хартум не многим лучше.

Жара и запахи были невыносимыми, и Харриет почувствовала внезапную тошноту. Хартум должен быть лучше, чем Бербер, непременно должен.

Хижины остались позади, и на секунду Харриет показалось, что они втроем покидают Бербер так же стремительно, как въехали в него. Несмотря на то что она устала и оставалась почти без сил, она обрадовалась этому, потому что казалось невероятным, чтобы Бербер мог предложить им какое-либо подходящее пристанище.

— Мы надолго остановимся у паши? — услышала она, как Хашим по-английски спросил у Рауля.

— Надень. Самое большее — на два. Мне нужно сменить лошадь и купить еще одну для мисс Латимер. И еще необходимо пополнить запасы. Нам понадобится несколько вьючных верблюдов.