Квартирный вопрос - Екатерина Риз

— Пойду, пожалуй, поем.

Я только руками развела.

— Вы оба сошли с ума, — пожаловалась я.

— Нашла, кого учить, — возмутилась Сонька за дядю Борю.

— Как вы могли мне врать?

— Интересно, а что, я должна была прийти к тебе и разрешения спросить, спать мне с ним или нет?

Я топнула ногой, в негодовании глядя на подружку. А дядя закрутил головой, не зная, куда спрятаться.

Сонька вышла из ванной, вся такая гордая, завёрнутая в коротенькое полотенце и толкнула любимого в плечо.

— Боря, не стой!

— Куда мне деваться-то?! — в отчаянии вскричал он. — Ты на меня рычишь, она смотрит так, словно убить задумала!

— Иди на кухню, — гаркнули мы с Сонькой на одном дыхании и недовольно друг на друга уставились. Дядя Боря широко ухмыльнулся.

Когда он ушёл, я села в кресло, сложила руки на груди и уставилась на подружку, которая вышла из спальни в одном нижнем белье и зачем-то полезла под стол. Я нервно мотала ногой, наблюдая за ней.

— Соня, ты с ума сошла? — не удержалась я от вопроса.

Она выбралась из-под длинной скатерти, сдула с лица мешавшуюся прядь волос, а когда выпрямилась, я увидела у неё в руках чулок с кружевной резинкой.

— О Господи, — простонала я, зажмуриваясь.

— Чего ты? — фыркнула Сонька. — Подумаешь… Да, чулки ношу!

— С каких это пор? — пренебрежительно скривилась я.

— С тех самых, — огрызнулась она и показала мне язык. — Ему нравится.

Я негодующе замахала на неё руками.

— Только попрошу без подробностей!

— Где юбка моя? Видела?

— А где ты раздевалась?

— Какая же ты бываешь язва, Женька, — посетовала подружка. — Никакого в тебе понятия.

— Да какое понятие? — прошипела я. Голос пришлось понизить, чтобы дядя с кухни ничего не расслышал. — Ты сдурела, да? Ты чем думала, скажи мне?

— Женька, отвали!..

— Я отвалю, — пообещала я, зловеще усмехаясь. — Только тебе от этого легче не станет! Ты для этого Вовку выгнала, да?

— Вовку я выгнала, потому что он мне надоел хуже горькой редьки, а Боря…

— Какой он тебе Боря?! Он тебе всю жизнь дядя Боря был, а сейчас Борей стал?

— А чего это ты за него так волнуешься?

— Да я не за него, дурёха, а за тебя! Соня, ты ведь не можешь не понимать… Ты ко мне придёшь и скажешь, что он сволочь, а что я тебе скажу? — Я всерьёз расстроилась.

— Не приду, — отмахнулась Сонька.

— Это ты меня успокаиваешь или себя?

Подружка подошла ко мне и посмотрела жалобно. А потом наклонилась и чуть слышно заговорила:

— Женька, ты же знаешь, что я о нём всю жизнь мечтала. Он ведь такой… такой… Ну, ты знаешь!

— Откуда это? — вытаращилась я на неё.

Сонька тоже расстроилась и присела на подлокотник моего кресла.

— Ты на меня злишься? Я знала, что разозлишься.

— Да не злюсь я! Просто… Это ненормально как-то, понимаешь? Ты и он… Господи, у меня в голове не укладывается!

Сонька окончательно сникла, молчала, что было ей совсем несвойственно, и у меня поневоле слёзы на глаза навернулись.

— Соня, родители-то твои, что скажут, — всхлипнула я, а подружка несколько неадекватно. Обернулась и поинтересовалась:

— Думаешь, он на мне женится?

Я приоткрыла рот, да так и замерла, не зная, что ответить.

— Это ты к чему?

— Это я по поводу родителей, — нетерпеливо пояснила она. — Им стоит говорить только в том случае, если жениться надумаем.

— А вы… надумали жениться? — У меня даже язык онемел, если честно.

Сонька вдруг перепугалась и оглянулась в сторону кухни.

— Тише ты!

Я красноречиво скривилась.

— Всё ясно. Ты в детство впала, Сонь? Опять свадьбу планируешь?

— Ну тебя, — обиделась она. — По крайней мере, у меня теперь оснований к этому больше, не находишь?

Я рассмеялась.

— Ох, Сонька… И даже помочь ему теперь некому.

Подружка продемонстрировала мне кулак.

— Кто его ещё так любить будет?

— Это точно, — согласилась я, подивившись собственным мыслям. Как ни крути, а ведь на самом деле рядом с дядей никогда не было женщины, которая бы любила его сильнее и беззаветнее, чем Сонька, и была бы столь терпелива. Но поймёт ли он это? За подружку даже обидно стало, если честно. Я погладила её по плечу, но всё равно напомнила: — Ты мне соврала.

— Ой, да ладно. Меньше знаешь, крепче спишь.

— Девчонки, вы там ещё долго меня обсуждать будете? Чайник ставить? — громко осведомился дядя Боря с кухни.

— Ставь, — крикнула Сонька с таким энтузиазмом, что я даже отодвинулась.

Чего только в жизни не бывает. Настолько меня огорошили, что я на какое-то время о собственных проблемах позабыла.

Узнав об отношениях дяди Бори и Соньки, Дима нисколько не удивился. Скривился только пренебрежительно, но заметив мой взгляд, тут же улыбнулся, правда, вынужденно.

— А ты сомневалась, что ей удастся? Твоей подружке только палец дай, она руку по локоть откусит.

— Дима, ну что ты говоришь?

— Ева, ты слишком наивна! Или ты всерьёз думаешь, что она всю жизнь мечтала секретарём работать? Просто с секретарского места проще в постель шефа прыгнуть, вот и…

— Дима, хватит!

Он удивлённо посмотрел, когда я повысила голос, и мне тут же стало стыдно.

— Прости. Но мне не нравится, когда ты так говоришь о близких мне людях. В конце концов, они взрослые люди и сами решат…

Калинин покачал головой.

— Господи, Женька!..

Он редко меня так называл, и когда это происходило, это было явным признаком того, что он зол не на шутку. Вот только причины для этого я в данный момент не видела.

— Хочешь сказать, тебе это нравится? — не поверил он.

— Это не моё дело, — упрямо повторила я. — И не твоё тоже.

— Ах, вот как!

— Да.

— Может ты и права. Но помяни моё слово, Сонька теряться не будет. И Бориса Владимировича окрутит на раз-два.

— Почему ты её так не любишь? — озадачилась я.

— А кто она такая, чтобы я её любил?

Иногда Калинин вёл себя гадко. Я старалась этого не замечать, списывала эти вспышки гнева и неприязни на его непростой характер, Димка порой становился раздражительным и практически несносным. Такое его настроение нужно было просто пережить. Димка успокаивался довольно быстро и становился прежним — невозмутимым и уравновешенным.