Принцесса для зверя - Лили Ред

— Папа дома? — окидываю взглядом девушку и вижу ее удивленный взгляд.

— Папа? — спрашивает она, и я закатываю глаза.

Толкаю ее в плечо и прохожу внутрь. Времени объяснять персоналу, что я дочь самого Дмитрия Довлатова, у меня нет, поэтому я прохожу в гостиную и кричу:

— Папа.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, где Тимур и натыкаюсь на довольно интересную сцену: та самая беременная девушка с ужасом смотрит на моего будущего мужа, а он… он глядит на нее с такой ненавистью, что я даже немного сочувствую ей. Все же, на меня он смотрит немного по-другому, хотя в его взгляде и нет радости и влюбленности, присущей всем новобрачным.

Впрочем, задуматься о причинах такой ненависти, мне не дает отец, внезапно появившийся в гостиной.

— Сонечка? — излишне ласково говорит он.

— Папа, — я поворачиваюсь к нему и теряю из виду беременяшку и Тимура.

— Ты почему не предупредила, что придешь? — он улыбается, но я вижу, что что-то не так.

Он будто прячет от меня взгляд и… не знает, что говорить? Я отбрасываю от себя эту мысль, потому что это же мой папа. Человек, который всегда знает, что сказать и как задавить собеседника словом.

— Димочка у тебя есть взрослая дочь? — слышу голос той самой девушки и удивленно распахиваю глаза.

— Димочка? — я даже не сразу понимаю, что говорю это вслух.

Просто перевожу взгляд от отца к девушке, от нее к отцу и пытаюсь понять, меня разыгрывают или это все происходит всерьез? Я впервые обращаю внимание на одежду девушки и на то, что держится она, как принцесса, а не прислуга. На ней дорогие брендовые шмотки, фирменные украшения, броский макияж, губы, явно с подкачкой силикона, впрочем, как и грудь. Что же касается остального… я просто осматриваю ее с ног до головы и вижу никак не возможную вторую половинку отца. Свою подружку — да, девушку, с которой можно посплетничать о девичьих секретах — пожалуй, танцовщицу в клубе — безусловно, но никак не ту, кто, возможно, завоевал сердце моего отца. Нет, нет, нет. Я даже забываю о существовании Тимура, с которым приехала сюда.

— Мариночка, я потом все объясню, — отец подходит ближе и обращается уже ко мне. — Соня, нам нужно поговорить.

Я закрываю глаза, стараясь взять себя в руки. Хочется развернуться и на всех парах бежать из этого дома, но вместо этого я киваю и уверенно шагаю в кабинет отца, куда он приходит спустя минут десять.

— Прости, нужно было успокоить Мариночку. Она, все-таки, беременна и…

— Ближе к делу, пап…

Я не хочу слушать о беременной девушке своего отца. Я вообще хочу услышать, что она — просто случайная прохожая, которой он помог, но судя по виду отца, а он находится в домашних тапочках и махровом халате, это отнюдь не так.

— Соня, — начинает отец, — ты взрослая девочка, а потому должна понять…

— Пап, давай ты просто все расскажешь так, как есть. Без длительных вступлений и попыток надавить на мою совесть. Мы оба знаем, что ее у меня нет, — видит бог, я не хочу быть стервой, но именно такой меня видит отец, значит, я должна соответствовать.

— Мы с Мариночкой ждем ребенка.

Я знала, что услышу именно это, готовилась, говорила себе, что все хорошо, но все равно больно. Я, наверное, из тех детей, которые навсегда остаются преданные родителям даже после их смерти, и связь отца с этой, Мариночкой, больно ударяет по моей любви к матери и воспоминаниям о ней.

— Мариночке восемнадцать есть? — не сдерживаюсь от язвительного тона.

— Соня, ей двадцать восемь.

— Рада за вас, — я не вспоминаю о маме, не пытаюсь воззвать к совести, потому что мамы нет уже более шести лет, а отец, в конце концов, еще молод.

Я знала, что рано или поздно он найдет свою вторую половинку, но даже подумать не могла, что это будет моя ровесница.

Я пытаюсь обойти отца и выйти из комнаты, но папа останавливает меня, удерживая за руку.

— Послушай, Соня, мамы нет уже…

— Не говори о маме, пожалуйста, — тихо говорю я. — Не хочу вспоминать ее в такой момент. Я привела Тимура, — продолжаю, чтобы отвлечься. — Он мой жених. Скоро мы станем мужем и женой.

Отец коротко кивает, но молчит, никак не комментируя мой возможный брак. Впрочем, это к лучшему.

— Я хотела посидеть в тихом семейном кругу и представить его тебе как жениха, но сейчас думаю, что лучше будет отложить тихие семейные посиделки до лучших времен.

— Да-да, — говорит отец. — Согласен. Мариночка волнуется.

Я сдерживаю горькую усмешку и выхожу из кабинета. Мариночка волнуется. Это единственное, что интересует его в этот момент? Не то, что дочь не примет его выбора, не то, что она чувствует, а что его беременная молодуха волнуется? Пока я спускаюсь вниз, где меня ждет Тимур, во мне закипает ярость. Я, конечно же, постараюсь сдержать себя в руках, но…

Тимура в гостиной нет. Зато есть Мариночка. Она стоит, как статуя, посреди комнаты, и что-то нажимает в телефоне.

— Кхм, — привлекаю к себе ее внимание и жду, когда она заблокирует свой телефон и повернется ко мне.

— Ой, Соня, да? — говорит она. — А Тимур ушел, — она пожимает плечами.

Я киваю. Тимур говорил, что у него будут важные дела, наверное, ушел из-за них. Я направляюсь к выходу, попутно набираю его номер, но вместо гудков слышу автоответчик. Останавливаюсь и решаюсь спросить:

— Он просил что-то мне передать?

— Да, — говорит Марина. — Просил сказать, что свадьбы не будет.

