Его волшебное прикосновение - Стелла Камерон

— Ты слишком много жалуешься, — произнесла Летти без укоризны.

— Знаю, — ответила Селина и забралась в старое кресло. — Мне следует чаще вспоминать про несчастных женщин и благодарить судьбу.

Летти обреченно вздохнула.

— Тебе не нравится Лондон? — спросила Селина, меняя тему разговора.

Летти села рядом и посмотрела на свои руки.

— Не сам Лондон.

— А что тогда? Эти вечера, балы и визиты?

— Отчасти.

— Ты волнуешься из-за Бертрама Лечвита, — тихо произнесла девушка, стараясь не показать своего ужаса от перспективы брака с этим человеком.

— Нет, нет. — Губы Летти предательски дрогнули.

— Нам не о чем беспокоиться, — решительно заявила Селина. — Ведь он пока не сделал окончательного предложения.

— Как ты можешь так думать после всего, что было сказано, милая моя девочка?

— Но ведь, если бы мистер Лечвит принял окончательное решение и остановил свой выбор на мне, я вряд ли поехала бы на сезон в Лондон. Я думаю, он сам хочет подумать. А сравнив меня с другими девушками здесь, наверняка остановится на ком-нибудь еще. Так что нам нечего волноваться, Летти.

Летти снова вздохнула и попыталась улыбнуться. Селина сама старалась не думать про Лечвита.

— А вчера никто не приходил к нам, когда меня не было?

— А кого ты ждала? Селина?

— Что?

— Ты размечталась и не слушаешь меня. Ты, похоже, думаешь о том распутнике, что подошел к тебе в театре. Селина насупилась.

— Вовсе нет. И никакой он не распутник. Мистер Игл-тон — джентльмен.

— Не хмурься, а то появятся морщины. У тебя еще нет опыта, Селина. Попомни мои слова. Этот ловелас увидел хорошенькую девушку и решил завлечь ее.

Мистер Иглтон и вправду был очень привлекательным. Селина выпрямилась. Без сомнения, у бедняжки Руби Роуз были такие же мысли о мужчине, которого она некогда встретила. И куда это привело ее? Интересно, а что на самом деле происходит с падшими женщинами…

Селина услышала звонок в передней и торжествующе улыбнулась.

— Наконец-то, мисс Прентергаст.

«А вдруг это мистер Иглтон решил нанести визит?»

Вошла маленькая, полная Бетти и доложила:

— Мисс Изабель Прентергаст.

Белокурая Изабель впорхнула в комнату, а вслед за ней появилась служанка с большим баулом.

— Доброе утро!

— Мы должны поторопиться, — перебила она Селину и кивнула служанке на кресло. — Положите все там, Милли.

— Все хорошо? — поинтересовалась Селина. — Не было никаких трудностей?

Мисс Прентергаст сделала предостерегающий жест.

— Ты можешь подождать меня в экипаже, Милли. — Когда служанка вышла, она многозначительно посмотрела на Летти, а потом на Селину. — Думаю, нам следует сохранить все только между собой.

— Летти — моя компаньонка и подруга, — поспешно произнесла Селина.

— Как это некстати! Со слугами надо быть осторожнее, чтобы они не проболтались. Я сказала Милли, что ты портниха.

Селина не обратила внимания на возмущенное фырканье Летти.

— Как это благоразумно, мисс Прентергаст, нам и вправду следует поспешить.

— Зови меня Изабель, а я буду звать тебя Селина. — Улыбка сделала лицо Изабель более привлекательным, и она принялась поспешно доставать вещи.

Во время первого выхода в свет Селина без особого интереса слушала болтовню девушек, пока кто-то не упомянул про высокую стоимость нарядов. Многим казалось несправедливым, что они не могут позволить себе роскошные платья, как их более богатые сверстницы. Для многих семей это были непосильные расходы, а ведь большинство нарядов надевалось только один раз.

И тут Селину осенило. Можно покупать эти уже ненужные вещи, переделывать их и носить, экономя таким образом деньги, чтобы помочь Дэвиду. И она сразу же нашла нескольких желающих продать платья.

— Ну что? Они тебе нравятся? — спросила Изабель, проводя рукой по вырезу розового атласного платья. — Моя мама отдала за него целое состояние. Но я больше не надену его. Оно очень заметное, и мужчины могут подумать, что я бесприданница.

Селина подошла и дотронулась до вышитых серебром розочек.

— Розовое мне не идет, — поморщилась она. — И мне не нравится такая безвкусная отделка.

— Безвкусная отделка?! — обиделась Изабель. — Вышивка серебром по вороту и рукавам — это очень благородно.

Селина вздохнула.

— Это еще одна проблема. Даже если бы мне и нравилась вышивка, ее придется убрать, иначе платье легко узнают.

— Но это нетрудно, — заверила Изабель. — И, конечно, цена из-за этого уменьшится.

— М-м. И сколько ты хочешь?

— О нет. Нельзя говорить вслух о таких вещах. — Изабель достала блокнотик и золотой карандаш из маленькой красивой сумочки, висевшей у нее на запястье. — Мы будем записывать цены. Мама всегда утверждает, что говорить о деньгах — очень вульгарно.

Изабель мелко написала цифры и показала Селине.

— Ну, дорогая, ты, должно быть, очень богата, если позволяешь себе такую роскошь. Боюсь, что я…

— Это очень красивое платье, — запротестовала Изабель. — Это французский крой, оно восхитительно.

Селина не ответила. Изабель фыркнула и написала другую цифру. Селина взяла блокнот и стала сосредоточенно изучать написанное.

— Можно мне? — Она взяла карандаш Изабель и написала свою цену. — Это отражает расходы, которые понадобятся на переделку. Изабель заглянула в блокнот.

— Так мало? Но мне нужно…

— Ох, я совсем забыла. — Селина написала новую цену. — Ты ведь на пять сантиметров ниже меня. А это значит, что я покупаю платье, которое мне коротко. Вот это отражает все необходимые затраты.

Изабель недовольно засопела.

— Ну конечно, если ты так нуждаешься в деньгах, то я пойму, если ты попытаешься найти другого покупателя, — произнесла Селина.

— Мои родители прекрасно обеспечивают меня, твоя цена вполне приемлема. — Изабель гордо задрала нос.

За следующие полчаса Селина купила элегантное желтое муслиновое платье с низким вырезом, отделанное золотисто-черной вышивкой.

— Ну вот, готово, — произнесла довольная Изабель. Она без малейшего смущения спрятала в кошелек деньги, которые дала ей Селина. — Даже не представляю, как тебе в голову пришла идея покупать обноски.

Селина улыбнулась.

— В этом действительно есть неудобство. Но, похоже, мы обе заинтересованы в том, чтобы никто не узнал о нашем соглашении.

— Конечно, — согласилась Изабель. — Впрочем, мы вряд ли будем появляться в одних и тех же местах.