Ненавижу тебя - Анна Шварц

— М? — я издевательски приподнимаю бровь.

— Я не хочу трогать тебя, Элиас. Если честно.

— Меня? Ключи, Никольская. Не переживай, у меня нет дырки в кармане, чтобы ты случайно потрогала меня.

— Боже, — девушка проводит рукой по лицу, — и в это вот вырос тот самый хороший парень? У тебя крайне дурацкие шутки.

— Для справки — не только я вырос. Ты вытащишь ключи, или мы будем тут торчать и болтать? Не лето на дворе.

Она поджимает губы. Честно говоря, эта мелкая стерва умудрилась сегодня уже дважды меня унизить. Первый раз — прописав по самому больному месту коленкой, второй — только что. Дурацкие шутки? Ты офигела, Никольская? Кажется, в школе кто-то и сам любил пошутить на грани фола и потом поржать над этим.

Она запихивает мне руку в передний карман с таким лицом, будто бы в банку с личинками. И несмотря на ее унылую рожу, я ловлю себя на мысли, что с удовольствием нашел бы ее ручкам немножко более интересное и приятное применение. Окей, Никольская, ей-богу, ты напросилась. Клянусь, через некоторое время ты пожалеешь о своих словах, и я тебе еще буду сниться в горячих снах, пока ты дрыхнешь в постельке с каким-нибудь задохликом.

— И в каком кармане ключи? — в ее голосе столько яда, что у меня начинает першить в горле. Правда, потом я понимаю, что от смеха, — Бергман!

— В соседнем, Никольская, — не сдержавшись, ржу я.

— Я тебя не бью только потому что у тебя на руках Ксюша, — шипит она, резко запуская мне руку в другой карман и рывком вытаскивая связку, — ты чертов извращенец. Тебя полапать некому?

— Много болтаешь. Открывай, — усмехаюсь я, — могла бы и спросить в каком кармане. Или как раз тебе охота было полапать старого друга?

— Заткнис-ссссь, — она пикает брелком сигнализации, и открывает дверь машины. Я загружаю туда пьяное глупое тело по имени Ксюша, подгибаю ей ноги, чтобы влезли, и закрываю дверь. Поворачиваюсь, и в этот момент в лицо мне летит связка ключей.

— Ты нормальная, Никольская?! — вырывается у меня рык, когда я едва успеваю поймать их. Настя громко фыркает, обнимая себя руками, — сядь в машину!

— Вот еще, Бергман. Надеюсь, мы больше не пересечемся. Ты же не оставишь свою сестру одну?

Ксюша, блин. Я действительно не могу оставить ее одну, как и не могу положить где-нибудь в отеле. Пусть лучше кто-нибудь донесет родителям, что их дочка сбежала со свадьбы веселиться, чем что она дрыхнет где-нибудь в номере, а возле нее торчит братец — сразу возникнут вопросы и подозрения.

— Не оставлю, — я сверлю ее взглядом, понимая, что все мои планы на нее пока обламываются. Хотя, какого черта? Я еще успею на сладкое, если Ксюша хоть немного продрыхнется, и я вызову врачей, чтобы ее привели в чувство. А потом вызвоню ее подружек. Окей, — и что стоишь тогда? Вали. Спасибо за помощь.

Она радостно улыбается.

— Хочу посмотреть на твою унылую рожу, когда ты будешь сматываться, Бергман. Тебя конкретно обломали со всем сегодня, да… — она смотрит на время, — как раз скоро мое такси подъедет.

Такси?! Нет уж, хренушки тебе.

Я хватаю ее за загривок, как нашкодившего котенка, и открываю дверь, запихивая Никольскую в машину под дикие визги, сотрясающие парковку отеля.

— БЕРГМАААН! Ты придурок!!! Пошел… ты…!!!

Захлопываю дверь, пока она барахтается, пытаясь вернуть себе горизонтальное положение, быстро обхожу машину и сажусь внутрь. Блокирую все двери и ехидно улыбаюсь этой фурии, которая нервно убирает волосы с раскрасневшегося лица.

— Поехали, Никольская. Будешь помогать приводить сестру старого друга в чувство, чтобы у него было не такое унылое…

В следующий момент эта самая фурия бросается на меня, как бешеная кошка, целясь ногтями в лицо.