Девочка Севера - Олли Серж

— С чего вы решили, — у меня ухает сердце, — что я буду интересна им в таком плане?

— Ну я то здесь не первый раз, — ухмыляется она. — Любят местные «мальчики» девочек попроще. Столько лет пируют!

— И вы тоже? — Срывается с моих губ шокированное. — Извините, — добавляю смущенно.

— А что? — Брови женщины обижено взлетают вверх. — Я хуже всех что ли?

— Нет, — мотаю я головой. — Вы…красивая, — добавляю после заминки.

Ну что тут ещё сказать?

По коридору прокатывается эхом грохот ботинок.

— Ещё кого-то ведут! — Фыркает моя новая знакомая. — Главное, — кивает на соседнюю лавку, — чтобы не такого же. Иначе задохнёмся с тобой.

Но к решетке подходит только один полицейский.

— Ты! Как там тебя? — тычет в меня пальцем.

— Софья, — съёживаюсь от неожиданного внимания.

— Давай на выход. Пообщаемся.

Я застываю и беспомощно оглядываюсь на женщину, ища подсказки, как поступить.

— Ай, — она встаёт на ноги и подходит к решетке. — Командир, может со мной лучше пообщаешься? — заигрывающе расстегивает куртку и стреляет в мужчину глазами. — Мяско все здесь, зачем тебе трава?

— Место займи своё, — рявкает на неё полицейский, осаживая строгим взглядом. — Как там тебя, Софья! На выход! — Открывает дверь, и я послушно поднимаюсь со своего места.

— Не дрейфь там! — Несётся мне в след, я на секунду оборачиваюсь, шепча «спасибо».

Пока мой конвойный закрывает дверь в камеру, разглядываю его. Не старый, не молодой. Примерно лет сорок. Форма натянута на пивном животе, рост небольшой для мужчины, лысеющие виски. Он тихо материться, потому что ключ проворачивается в замке не сразу.

— Давай иди, — переводит на меня свой оценивающий, тяжелый взгляд.

— Куда? — Я от охватывающей меня паники откровенно туплю.

— Прямо, иди, — он повышает голос.

Мысли о том, как здесь принято «пить чай» запускают по моим нервным окончаниям мандраж.

«Но ведь если я не захочу? Ничего же не будет? Ну конечно,» — я пытаюсь успокоить себя. — «Они же не насильники. Найдут сговорчивее.»

— Проходи, — мужчина распахивает передо мной дверь небольшого кабинета и кивает на стул возле стола. — Садись.

За столом сидит ещё один полицейский. Тот, который принимал меня и забирал личные вещи. Кстати, как раз они сейчас и лежат перед ним на столешнице среди чашек и упаковок с печеньем.

— Ну чего так робко, — вдруг расплывается, он в улыбке. — Сама ж выйти просилась. Вот, чайку с тобой попьём и отпустим.

Мой конвойный захлопывает дверь, обходит меня и, стягивая со стола кусок тигрового рулета из пластиковой подложки, плюхается за стол.

— Я не хочу кушать, — мотаю головой, чувствуя, как паника нарастает. — Я хотела бы сразу уйти.

— Сразу не получится, — делает глоток чая из кружки полицейский. Я скольжу взглядом по его погонам, пытаясь определить звание. Кажется, капитан. — Документов то у тебя попрежнему нет. Поэтому, до выяснения личности, отпустить не имеем права.

— Тогда зачем вы меня позвали? — Спрашиваю с опаской.

— Мы можем отпустить тебя под залог, например, — ухмыляется конвойный. — Ты же телефон просила, чтобы кому-то позвонить?

— Да, — киваю. — Маме. Только она на ночь отключает телефон. Увидит и перезвонит вам.

— Нет, — цокает языком капитан. — Зачем волновать маму. Нужно кого-то понадёжнее.

— Кого? — непонимающе жму плечами.

— Тарас, сам давай, сгоняй, набери номерок. — Капитан придвигается поближе к моему конвойному. — Может она из кармана бумажки сперла, а мы ее на поляну привели.

— Понял… — кивает Тарас. Резко подрываясь, делает из кружки глоток чая, запивая рулет, и выходит из кабинета.

Я зависаю взглядом на руках капитана. Такие потные, толстые сосиски, перепачканные с тыльной стороны шоколадом. На безымянном тонкая полоска золотого кольца. «Значит, он тут сначала развлекается с женщинами, в потом домой идёт? Брр! Какой ужас!» — От этой мысли у меня начинает неприятно сосать под ложечкой.

Скольжу глазами вверх до его лица. Этот мужчина чуть старше и тяжелее первого. Лицо лоснится. На скулах небрежная щетина. Глаза заплывшие. Выглядит, как сердечник или алкоголик со стажем, только в форме. Неужели тут кто-то с ними по доброй воле?

— Нравлюсь? — он оскаливается, расценивая мой взгляд по-своему.

— Вы мне в отцы годитесь, — внутренне сжимаясь, напоминаю ему.

— Это ерунда, — он ухмыляется. — Опыт!

В их кабинете тепло. Видимо, где-то работает обогреватель, но я не решаюсь даже расстегнуть куртку. Пусть одежды будет как можно больше!

В кабинет возвращается Тарас и плюхается на стул, откидывая от себя по столешнице телефон.

— Ну? — Кивает ему капитан.

— Он послал на три веселых и сбросил.

— Как интересно, — тяжелеет тон капитана, и я каким-то шестым чувством понимаю, что мое положение изменилось в худшую сторону. Кому он звонил? — Вот Соня сейчас хорошо подумает, — он откидывается на спинку стула и складывает на груди руки, — и все-все нам расскажет. Правда?

— Что расскажу? — отзываюсь эхом, ощущая, как трясутся коленки и холодеет в желудке.

— Кого ограбила сегодня. — Открывает верхний ящик стола и достаёт оттуда стопку бумаг. — Смотри. Это все на тебя заявления. Говорят, девка была светловолосая в красной куртке.

— У меня же чёрная, — лепечу, уплывая в состоянии шока.

— Так ее и переодеть можно… — вступает в наш разговор Тарас, но фразу не договаривает, потому что его телефон начинает звонить каким-то шансонным мотивом. Мужчина резво вылетает за дверь кабинета, а я обхватываю себя руками, пытаясь защититься от неприличного взгляда капитана.

— Садись, — он кладёт на стол ручку и бумагу. — Пиши, как все было…