Необычная гувернантка - Карен Рэнни

Не прошло и пяти минут, как Гастон появился у двери Беатрис. Он слегка поклонился, заметно смутив девушку, и повел ее за собой к выходу из замка. На этот раз Беатрис не пришлось блуждать в темноте по узким извилистым коридорам. Крэннок, показавшийся накануне мрачной средневековой крепостью, приятно удивил ее. Новое крыло замка отличалось своеобразной красотой, ничем не напоминая укрепленную цитадель.

– Вы давно служите герцогу, Гастон? – обратилась Беатрис к великану по-французски.

– Я служил у мистера Камерона еще до рождения герцога.

– А я думала, вы на службе у герцога.

Гастон промолчал.

– Я слышала, что мать герцога была француженкой.

Великан кивнул.

– Осмелюсь заметить, ваш французский безупречен.

Замечание Гастона поставило Беатрис на место. Она поняла, что существуют вопросы, которые не следует задавать в Крэннок-Касле.

– Спасибо. Моя бабушка была француженкой. Я с детства разговариваю на этом языке.

Беатрис остановилась на верхней ступеньке лестницы и изумленно ахнула. Две великолепные лестницы, начинаясь в холле первого этажа, изящно сходились на втором и снова расходились, взлетая к третьему этажу замка. Перила и балюстрада из тщательно отполированного темного дерева резко выделялись на фоне стен, затянутых бледно-лимонным шелком.

Под высоким потолком на длинных цепях висела огромная люстра. Один из лакеев, балансируя на приставной лестнице, как раз менял свечи. Он с любопытством взглянул на Беатрис, но решив, что особого интереса новая гувернантка не представляет, вернулся к работе.

Беатрис стала медленно спускаться по лестнице, разглядывая картины на стенах. Здесь висели портреты, выполненные в натуральную величину. Каждый из мужчин на этих полотнах чем-то напоминал Камерона Гордона или его сына.

– Это герцоги Брикины?

– Нет, мадемуазель, не все здесь герцоги, но некоторые члены семьи – весьма важные персоны, – бросил на ходу Гастон, не оборачиваясь.

Беатрис еще о многом хотела расспросить своего провожатого, но времени не было. Гастон ушел далеко вперед, так что девушке пришлось догонять его.

Тяжелые и старые на вид, окованные железом двери запирались на засов. Гастон отворил левую створку и отступил на шаг, легко поклонившись Беатрис.

– Проходите, пожалуйста, мадемуазель.

Девушка ступила на широкую каменную лестницу и застыла, завороженная потрясающим видом. Слева простирался океан, а впереди виднелась волнистая гряда холмов. Солнце над горизонтом окрашивало в розовый цвет вытянутые полосы пористых облаков, напоминавших нарядные кружевные оборки.

Ночью наступила зима. Трава подернулась сероватым инеем, и у Беатрис вместе с дыханием изо рта вырывались белые облачка пара.

«Скоро ветви деревьев заледенеют, а снег укутает землю мягким покрывалом. Мир застынет в неподвижности, затаит дыхание до весны», – подумала Беатрис, плотнее запахивая шаль и чувствуя, как холод проникает под платье и пробирает ее до костей.

Сверкающая черным лаком огромная карета уже дожидалась на круглой подъездной дорожке. Одетый в ливрею кучер сдерживал четверку вороных коней. При виде Беатрис он приложил кончик хлыста к полям шляпы и слегка поклонился. Девушка кивнула ему в ответ.

– Это карета Девлена?

– Нет, – откликнулся Девлен у нее за спиной. – Карета принадлежит герцогу Брикину, мисс Синклер.

Беатрис обернулась и окинула взглядом сына своего нанимателя. Его теплый плащ выглядел довольно солидно и куда больше соответствовал морозной погоде, чем ее старенькая шаль. Девушка завистливо вздохнула.

– Вам, должно быть, холодно?

Он слишком внимательно рассматривал ее. Его взгляд скользнул по лицу Беатрис и остановился на руках, сжимавших концы шали. Может, он судит о людях по одежде? Если так, то у него, должно быть, сложилось нелестное мнение о новой гувернантке. Беатрис продала все, что могло принести хоть какие-то деньги, оставив себе лишь самую старую и поношенную одежду. Такие отрепья вряд ли пристало носить прислуге герцога Брикина.

– Вам больше нечего надеть, мисс Синклер? – Девлен расстегнул плащ, быстро снял его и набросил на плечи Беатрис.

Она тут же почувствовала, как ее окутывает тепло. В огромном плаще Беатрис казалась совсем маленькой и хрупкой. Когда Девлен застегнул на ней пуговицы, оказалось, что длинные Полы плаща волочатся по земле.

– Я не могу взять у вас плащ.

Девлен и бровью не повел в ответ на слова Беатрис. Одетый в одну лишь тонкую белую рубашку и черные брюки, он, казалось, не чувствовал холода.

– Отец сказал мне, что вы согласились занять место, которое он вам предложил. Вы уверены, что поступили благоразумно?

– Да, вполне уверена.

– Может, вам стоило хотя бы немного подумать, прежде чем ответить, мисс Синклер.

– Но почему, мистер Гордон? Ведь я уже приняла решение. – Больше всего Беатрис хотелось сейчас стереть эту противную улыбку с его лица.

Она шагнула вниз по лестнице, и Девлен быстро схватил ее за руку. Беатрис растерянно посмотрела на сжатые пальцы Девлена и перевела взгляд на его лицо. Насмешливая улыбка исчезла, уступив место такому пронзительному взгляду, что девушка испуганно вздрогнула.

– Вам нужны еще и перчатки.

– Пожалуйста, пустите меня.

Не могла же она сказать, что ее единственные перчатки до того истрепались, что стали почти бесполезны.

Девлен выпустил ее руку, но не двинулся с места.

– Думаю, вам не стоит оставаться в Крэннок-Касле, мисс Синклер. Это неразумно.

– Спасибо вам за заботу, сэр, но я уже приняла решение и известила о нем вашего отца. Похоже, он считает, что я ему подхожу.

– Находясь здесь, вы служите целям моего отца, мисс Синклер. Неужели вы не спрашивали себя, почему он хочет нанять вас на такую завидную должность? С кандидатами на подобное место обычно не беседуют в спальне.