Решительный барон - Салли Маккензи

На террасе было гораздо прохладнее, тише — и темнее. Свечи бального зала бросали только очень маленькие пятнышки света из двери и окон. Были здесь фонари, да, были, но казалось, они создавали множество теней, а не рассеивали их. Если негромкие речи, скорее даже невнятное бормотание, которое слышала Грейс, могло служить показателем, то многочисленные парочки были в восторге от возможности воспользоваться преимуществами полутьмы.

Но ей, пожалуй, следует вернуться в зал. Теперь, когда обдумала происшедшее, Грейс осознала, что было бы неловко и даже щекотливо самой заговорить с бароном здесь, на террасе. Ведь они даже не были представлены друг другу. Лорд Доусон, возможно, знать не знает, кто она такая.

Грейс покраснела при воспоминании о том, как он смотрел на нее, когда она стояла на лестничной площадке в бальном зале. Его взгляд проник ей в самую душу — если душа эта находилась…

О! То самое место внизу… оно и теперь затрепетало. Нет, ее душа здесь ни причем… ощущение было чисто физическим.

— Прошу прошения, но вы собираетесь выйти, мисс?

Что? Ах да…

Оказывается, она загородила дверь лысому мужчине очень маленького роста, такого маленького, что он, можно сказать, обратился с вопросом к ее корсажу.

Грейс поспешила посторониться и наступила каблуком на подол своего платья.

Она вскрикнула и взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но не смогла и упала. Она оказалась в весьма неприятном и даже унизительном положении; хорошо еще, что это произошло не посреди бального зала.

— Ой! — вскрикнула она снова.

Две сильных руки подхватили ее, подняли и прижали к твердой словно камень груди.

— Вы не ушиблись?

Голос был теплым, глубоким и серьезным, но некий намек на смех в нем все-таки прозвучал.

Грейс подняла глаза на своего спасителя и растерянно заморгала.

— Лорд Доусон, если не…

Она потеряла дар речи. Ей никогда не приходилось находиться в столь тесной близости с мужчиной. Для нее все ощущения от этой близости были ошеломляющими: уверенная сила рук лорда Доусона, которые удерживали ее так, будто она ничего не весила; колючее прикосновение ткани его сюртука к ее щеке; свежий запах его полотняной рубашки и… его собственный запах.

Она чувствовала себя маленькой. Впервые в жизни. Даже в детстве она была выше всех своих сверстниц и сверстников.

Она попробовала сосредоточиться на лице лорда Доусона, но это не помогло. Сердце у нее забилось часто и громко. Она потеряла не только дар речи, но и способность соображать. На подбородке у лорда была маленькая складочка и еще ямочка на щеке. Ресницы длинные, темные. Зубы белые и блестящие — это было заметно даже в вечернем сумраке. Неужели он смеется над ней? Впрочем, неудивительно. Она глазеет на него как дурочка.

— С вами все в порядке? — спросил он, все еще посмеиваясь, но полутон вопроса был уже иным, а в глазах вспыхнули искры.

— Она в обмороке, Доусон? Не послать ли за помощью?

— Не думаю, что в этом есть необходимость, Делтон.

Боже милостивый, о чем только она думает? Оставаться так долго в объятиях лорда Доусона уже само по себе скандально, а уж оставаться в таком положении на террасе дома герцога Олворда в присутствии целой толпы любопытных, одним из которых может оказаться муж подруги тети Кейт… Грейс вовсе не нуждалась в том, чтобы тетушка пробрала ее за то, что она играет с огнем.