Стану ему женой. Ребенок от монстра - Мария Устинова

Дочка сидела у нее на руках и тут же потянулась ко мне.

— Аня… — прошептала я, крепко прижимая дочь к себе.

— Завтра как всегда?

— Да, — солгала я.

Теперь врать придется постоянно.

Когда няня ушла, я собрала вещи. Немного детских одежек и игрушек, кукла и платьице, смена моей одежды, ноутбук, мелочи. Жизнь поместилась в спортивной сумке. Жаль терять няню. Но помня, о чем меня предупреждали, я соблюдала осторожность.

Жизнь с ним многому меня научила.

Связи — рвешь, вещи — бросаешь, у тебя нет дома, веер личностей и имен, тебя никто не ждет…

Вот чему я научилась.

И я ни о чем не жалею. Киллер пообещал меня пришить, а менты могут узнать мое настоящее имя. Нужно съезжать. Этот адрес несложно найти. Андрей всегда съезжал, даже если шанс засыпаться мизерный.

Подхватив на одну руку Аню, я оставила ключ на столе и захлопнула дверь. Искать квартиру времени не было — уже вечерело. Я выбрала одну из гостиниц: цены средние, есть охрана. Подойдет, а завтра сниму новую квартиру. Внизу купила поесть, искупала Аню, чтобы та успокоилась — переезд ее взбодрил, а ей скоро ложиться.

Дочке я постелила рядом с собой. Она долго крутилась, ее то интересовали новые бежевые шторы, то интриговала лампа с красным абажуром на тумбе. Повинуясь порыву, из сумки я достала тряпичную куколку. С грустью посмотрела ей в лицо, как старой знакомой, и отдала Ане…

— Папа тебе купил, — прошептала я, убирая со лба волосики.

Аня куклу сцапала, успокоилась и теперь рассматривала ее, мяла любопытными ручками. Симпатичная куколка. С золотистыми локонами, в юбке-пачке из органзы… Вспомнила его слова: «Это от меня дочке». Он травмировал меня сильнее, чем я думала. Фразы, его улыбка, взгляд — все вспоминалось неожиданно, всплывало из темноты сознания и причиняло невероятную боль.

Знала бы о таких последствиях, сказала бы «Нет». Не стала бы ему любовницей. А теперь поздно: вспоминать, сожалеть. Мы больше никогда не встретимся.

Я смотрела, как наша дочь приснула рядом со златокудрой куклой. Волосы Ани начали темнеть после года, хотя мы хотели, чтобы Анюта была похожа на меня.

— Спокойной ночи, — я поцеловала гладкий лобик, и села за ноутбук.

Как теперь собраться? Работу я бросила, тем более нужно держаться за заказы, а я не могу. И с крошечным ребенком оказаться в бегах совсем не то, как было Андрею. Ну что ж, ее рождение целиком было моим решением. Он предлагал аборт.

Дочка сладко посапывала, а я запустила пальцы в волосы и смотрела в одну точку. Не могла пошевелиться.

Вымоталась.

До нервного истощения. Стычка с директором в кабинете — казалось, это было не утром, а сто лет назад; убийство, мое помешательство и шок от встречи со снайпером… Перед глазами вновь появилось лицо парня: радужка орехового цвета, удивление. Когда мы столкнулись, он был так же шокирован, как и я.

Почему он не тронул меня?

Я выдохнула, и устало выпрямилась. Нужно позвонить Эмилю… Как я все объясню? Только устроилась на хорошую работу — впервые в жизни так повезло, и наемный убийца пристрелил гендиректора…

Я нахмурилась.

Таких совпадений не бывает. Я не случайно оказалась там.

А ведь Михаил сам откликнулся на резюме, выложенное в интернете… Первое собеседование прошло удаленно. Он был в восторге. Не заострял внимания на образовании, тащил изо всех сил — даже Геннадий Александрович удивился. Не говоря про эйчара.

И сразу же взял больничный, когда меня приняли.

Твою мать.

На меня вышли специально, заманили в компанию? Но как, зачем? Объяснить это мог только Михаил.

По скайпу он не ответил, по телефону тоже — гудок шел, трубку не брали. Сменил номер? Старый телефон я и сама выбросила по дороге, предусмотрительно скопировав контакты. Я написала ему везде. Может не ответить, но с сотрудниками Михаил как-то держал связь. Пригрожу, что сообщу обо всем в полицию. Чтобы ускорить дело, я написала на почту. Затем нашла списки тех, кто в розыске.

Снайпера я отлично запомнила.

Внимательно рассматривала снимки, многие были не очень качественными. Изучала черты, понимая, что плохая съемка, время, даже пластика, могли изменить их. Среди них я неожиданно наткнулась на Андрея…

Вот это удар.

Он все еще в розыске. За него объявлена награда. Выглядит так ужасно, что у меня заболело сердце. Худой, полуприкрытые глаза, и в них ничего нет, кроме пустоты и личного ада. Одна сторона лица обвисла. Фото сделали, когда он был в заключении. Если не снят с розыска, значит, власти не нашли тела… Хотя это ни о чем не говорит, конечно. Ничего не гарантирует.

Я досмотрела список до конца — снайпера не было.

Взгляд вернулся к Андрею. Я прочла текст, и больно было от каждой строчки.

— Дурак, — с горькой обидой прошептала я. — Что ты с собой сотворил?

Стало обидно за нас с дочкой. За то, что он не сумел наладить жизнь после службы. За сигареты на кухне, и за то, что не любил меня. Пока я была с ним, то на все закрывала глаза. Теперь молчаливая обида, которую я прятала, выгрызла себе путь наружу.

Что ты с собой сделал? Почему не пытался исправить?

Он никогда не рвался за богатством, ему не нужно было влияние. Но вместе с тем ничего не менял. Даже не пытался. Раньше я принимала это в нем, а потом… начала завидовать Дине и ее семье, когда их увидела.

Что-то звякнуло — мне ответили. Я открыла вкладку:

«Зачем сообщать в полицию? Чего ты хочешь?»

Ого! Михаил ответил.

«Поговорить!»

Я испугалась, что он даст заднюю, но арт-директор согласился на видеозвонок. Полиция его испугала. Сонный, он щурился в полумраке комнаты. Лицо и шея гладкие, без ушибов, не похоже, что он действительно попал в аварию.

— Ты одна? — хмуро спросил он.

— Да, — я проследила, чтобы в обзор не попала кровать с дочкой, и вообще ничего, что могло выдать местоположение гостиницы. — А с кем я могла быть?

Михаил явно ждал кого-то увидеть.

— Что ты хотела? — он сразу закрылся.

— Ты слышал, что Геннадия Александровича убили?

Я следила за лицом арт-директора. Брови сошлись над переносицей, но он не слишком удивился — да, уже знает. Нервничает, но не особо боится, вдруг поняла я… Меня осенило: он в растерянности, и не понимает происходящего, поэтому ответил на звонок.

— Что ты хотела? — повторил он, пытаясь скрыть страх.

Если я права, и меня устроили в это теплое местечко, то инициатором