Зимнее чудо для босса - Юлия Гауф

Организовал мне волчий билет, и даже не скрывает. Я в шоке от этого мужчины!

— Совести у меня нет, Надя. И нормальной секретарши тоже. Вернись, пожалуйста, не могу я больше, – взмолился он. — Проси, что хочешь, на все готов!

Так искренне прозвучало, что я стушевалась. Мужчина старше меня, а ведет себя… ну как мальчишка он себя ведет! Это же они обычно набедокурят, и не со зла, а потому что иначе не могут. Может, я тоже погорячилась?

— К тому же, работу ты не нашла, – закончил Никита с улыбкой.

И, как часто делают мужчины, все испортил одной фразой.

— Нашла. Завтра выхожу, – процедила я. — Отличная работа, вежливое начальство, достойный оклад. Пару дней постажируюсь, а после новогодних праздников устроюсь. Так-то!

— Вранье! – нахмурился Никита.

— Плохо старались. Надо было рассылку сделать по всем компаниям, в дабл гисе списочек взять, и даже по пивнушкам разослать, что нельзя меня на работу брать. Эх вы, Никита Борисович! – не удержалась я от подначки. — Так что давайте уже разойдемся.

— Надя…

Никита сузил глаза, резко поднялся с кресла, и навис надо мной.

И дверь открылась.

— Деда Боря! – завопила Лиза, и я услышала топот.

— Иди ко мне, красавица. Ух, подросла. Скоро совсем большая будешь. Надюша, – я обернулась, и увидела Бориса Ефимовича, на котором повисла моя Лиза, — а я попрощаться заскочил, вечером уезжаем. А вы тут чем занимаетесь? – бывший шеф хитро оглядел нас с Никитой, а затем нахмурился. — Почему Вера в приемной? И почему здесь такой бардак?

— Папа…

— Уволилась я, – вздохнув, призналась. — Вот, пришла за документами.

— Ну-ка, принцесса, – Борис Николаевич усадил Лизу на диван, — дай нам пять минут, а потом я тебе подарок отдам лично. Не дуйся, – он ущипнул дочку за нос, а затем поманил меня: — Надя, пойдем-ка в приемную. А ты за ребенком присмотри, сынок, – кивнул он Никите, которого окинул недобрым взглядом.

Ох, ну вот почему я чувствую себя виноватой? Плетусь за Борисом Ефимовичем, и чувствую себя школьницей, с которой воспитательную беседу будут проводить.

— Вера, будь добра, погуляй минут десять. Иди! – приказал Борис Ефимович Верочке.

Та стрельнула в меня дулами-глазами, но спорить не стала – вышла.

— Уволил?

— Сама ушла, – я отвела взгляд. — Вы на пенсию, нечего мне здесь больше делать. Это было мое решение.

Борис Николаевич сел на край моего бывшего стола, и понимающе усмехнулся:

— Никита не подарок у меня. Что, успел нервы тебе вытрепать? – я слабо кивнула, но ответа от меня и не ждали. — Он не хотел компанией руководить, логистика для него – скука смертная. Мать умоляла мое место занять, да сын и сам видит, что мне уже тяжеловато. Наденька, – Борис Ефимович умоляюще посмотрел на меня, — может, останешься? Хоть на время, на пару месяцев бы. Я Никите помогал, дела передал, но один он работать не готов. Характер у сына так себе. Побудь с ним хоть пару месяцев.

Камень на совести стал весить еще больше. Ну зачем вы так, Борис Ефимович?! Вас я люблю, а сын у вас – тот еще гад. Даже просит остаться так нагло!

— Я работу нашла уже, – опустила я глаза на сцепленные в замок ладони. — Завтра выхожу. Не обижайтесь на меня!

Борис Ефимович погладил меня по щеке, открыл дверь в кабинет, и пропустил меня внутрь. Хулиганка Лиза уже забралась к Никите на колени, и что-то увлеченно ему рассказывала, путая окончания слов.

— Лиза, идем, я же тебе подарок обещал, – Борис Ефимович позвал мою малышку, та захлопала в ладони, спрыгнула с коленей Никиты, и подбежала к моему старому шефу.

— Что за подарок? – весело спросила она.

— Идем, – шеф подтолкнул Лизу к выходу, обернулся к нам, и произнес: — Никита, верни Надю. Что хочешь предлагай, желательно руку и сердце, но пока вы нормально не поговорите, я вас не выпущу. Все праздники взаперти будете сидеть!

Борис Ефимович захлопнул дверь, раздалось четыре щелчка.

Нас заперли!

— Руку и сердце, – растерянно повторила я слова шефа.

— Я и на это уже готов, – мрачно произнес Никита.

Он говорил, что готов убить Верочку?

А вот я готова убить его самого за все эти фразочки!

— Откройте! – забарабанила в дверь. — Борис Ефимович, откройте немедленно!

— Не откроет, – флегматично произнес Никита, и был прав.

Не открыл.

— Миритесь! Мне скандалы не нужны. А мы с Лизанькой пойдем какао пить, да, принцесса?

— Да, – услышала я звонкий голосок дочурки. — Мам, мы тебе тоже принесем. И дяде Киту тоже принесем!

Что отец, что сын – совести у обоих нет! А я еще Бориса Ефимовича покрывала!

— У вас должен быть ключ от двери. Может, откроете? – сузила я глаза, стараясь оставаться в рамках истлевающей вежливости. — Или, может, выломаете дверь?

— Зачем? У меня работы до фига, Надя, – с ядовитой ухмылкой произнес Никита. — Некогда мне ключ искать. А двери ломать в своей компании я не собираюсь, нужно учиться быть хозяйственным. Ты куда-то спешишь?

Он специально меня доводит, нужно помнить об этом. Помнить, и не поддаваться. Вот правильно я про Никиту подумала – изысканная сволочь.

— Не спешу, – мило улыбнулась я. — Вы говорили о браке, или я ослышалась?

— Не ослышалась. Все, что хочешь, только вернись! – заявил Никита, перестав строить из себя надменного мерзавца.

— Всю жизнь о таком предложении мечтала.

— Соглашайся, – подмигнул мужчина.

Нет, он точно издевается! Только мужчины могут легко бросаться подобными предложениями… а потом легко брать слова обратно.

А не наказать ли мне его, хм?!

— А если я соглашусь? Вот возьму, и поймаю вас на слове, и объявлю всем вокруг, что я – ваша невеста?

— Я абсолютно серьезен. Надь, правда, готов на все, – Никита либо от недосыпа слегка сошел с ума, либо употребил отцовский коньячок – иначе я объяснить это не могу. — Отец не зря тебя мне сватал. Это его высказывание не первое. Я, конечно, не так планировал жениться… да я вообще не особо планировал, но если ты захочешь, то…

— То мы поженимся, и я сяду дома,