Райский остров - Джилл Барнет

– Теперь, раз вы совершили побег, вас ждет еще более строгое наказание. Быть может, легче было бы дождаться конца срока.

Он посмотрел на нее исподлобья, медленно кивнул и произнес почти по буквам, спокойно и задумчиво:

– Легче. – Затем уставился на черную воду и замолчал.

Море покачивало лодку. Волны мягко тыкались в борт.

Хэнк повернулся к ней:

– Итак, Маргарет, как тебя там. Смит, откуда ты?

– Из Сан-Франциско.

Казалось, он смотрит не на нее, а сквозь нее.

– Я был в Сан-Франциско. Хорошее место.

– Мне тоже нравится.

– Вы с Ноб-Хилл? Верно?

– Рашн-Хилл.

– Почти угадал. Прекрасная погода. Великолепный город. Да, забыл, как там звучал девиз железных дорог Калифорнии?

– «Совершим золотое путешествие в золотой штат, землю обетованную».

– Да, именно так. Землю обетованную, – повторил он. – Много еды, много воды.

Он избегал теперь смотреть ей в глаза, выпрямился на сиденье с настороженным и еще более напряженным, чем раньше, видом. Через некоторое время, положив локти на колени, он вдруг приблизил к ней свое лицо.

– Значит, по-твоему, легче было бы отсидеть?

Было совершенно очевидно, что ответа ему не требовалось. Кажется, он рассердился. Лицо его пылало гневом.

– Ты, телка из Сан-Франциско, – он окинул ее взглядом с головы до ног, – тридцати лет от роду...

– Тридцати двух.

– ... С Рашн-Хилл, думаешь, ты знаешь, что такое тюрьма?

– Я не это имела в виду.

– Посмотрел бы я, сколько времени ты смогла бы вытерпеть кандалы.

Голос его был спокоен, но под его тяжелым взглядом ей стало не по себе.

– Да была ли ты хоть когда-нибудь голодна? Неужели было в твоей жизни время, когда у тебя не было воды или еды несколько дней?

Лицо Хэнка было так близко, что Маргарет даже не решилась ничего ответить. Голос его звенел от напряжения.

– Неужели ты, Маргарет, как тебя там, Смит, была когда-нибудь заперта в вонючей темной камере и боялась заснуть больше, чем на несколько минут? Ты даже не представляешь себе, что может грозить человеку в тюрьме.

Лидия, видимо, испугавшись, придвинулась ближе к Маргарет, которая инстинктивно опустила на нее глаза.

Хэнк тут же выбросил руку вперед, взял ее за подбородок и заставил смотреть на себя.

– Ну что, представляешь? – Он помолчал, было видно, как сильно он разгневан. – Вряд ли.

Лидия заплакала. Хэнк убрал руку и отодвинулся. Мрачно посмотрев на девочку, он перевел взгляд на Теодора. Дети придвинулись к Маргарет.

– Если бы мы вдруг поменялись местами и ты стала бы Хэнком Уайаттом, – при этих словах он ткнул себя пальцем в грудь, – вынесла бы то, что пережил я, тогда бы я, может, и послушал бы тебя, что легче, а что тяжелее.

– Вы пугаете детей.

Хэнк саркастически усмехнулся:

– Им лучше сейчас узнать, что им предстоит, какая тяжелая жизнь их ожидает.

– Они только дети.

– Они – сироты, – сказал он холодно. – Приют, в котором я вырос, был не лучше тюрьмы.

– Вы жестокий человек.

– Жизнь жестока и горька. Они могут получить этот урок с таким же успехом сейчас, пока молоды. Никто не будет заботиться о них. Поверь мне, я это испытал. Им лучше побыстрее вырасти.

Маргарет взглянула на побледневших детей, затем снова на него.

– Почему вы спасли нас?

– Не спрашивай меня.

– Почему?

– Потому, что я могу сказать тебе правду.

– Но...

– Доверься мне, милочка, ты не обрадуешься, если узнаешь. Ты займись детьми, и хватит с тебя. – Он снова обратил все свое внимание на крепление паруса и повернулся к ней спиной.

Теодор встал со своего места, слегка покачнувшись, и сказал немного охрипшим от волнения голосом:

– Мистер Уайатт!

Хэнк что-то пробормотал.

– Мистер Уайатт...

Наконец он обернулся:

– Можешь звать меня просто Хэнк.

Теодор кивнул, его маленькое лицо было серьезным.

– Вы сказали, что я должен вырасти как можно скорее, потому что я – сирота.

Маргарет прикрыла рот рукой, каторжник ничего не ответил, а Теодор набрал в грудь воздуха и сказал очень серьезно:

– Спасибо за то, что вы нас спасли.

Не в состоянии шевельнуть и пальцем, Маргарет сидела, наблюдая за стараниями Теодора быть храбрым, когда он стоял перед этим непроницаемым человеком, возвышавшимся над ним.

Мужчина с удивлением смотрел на малыша, который протягивал ему руку. Она затаила дыхание, испугавшись того, что бывший заключенный по имени Хэнк что-нибудь скажет или сделает этому ребенку, который, и так уже видел много горя и страданий. Она было потянулась, чтобы удержать его, но в это время увидела, что детская ручка утонула в огромной загорелой руке. Маргарет с облегчением выдохнула, только тут осознав, что сдерживалась. Сейчас в облике осужденного не было заносчивости и жестокого вызова.

– Все в порядке, парень. – Он пожал плечами и взглянул Маргарет в глаза поверх головы Теодора. Его глаза, как и раньше, ничего не выражали, и она не могла догадаться, о чем он думает. Но она почувствовала его внутреннее напряжение, он что-то явно хотел сказать.

Хэнк выпустил руку Теодора, мальчик отошел на шаг и сел рядом с Лидией. Они начали о чем-то шептаться. Довязав концы, Хэнк потянулся и, скрестив ноги на сиденье, посмотрел на детей, потом на нее – казалось, он о чем-то хотел ее предупредить. Помолчав немного, она спокойно сказала:

– Спасибо.

Они оба точно знали, за что она его благодарит.

– Не суетись напрасно, милочка. Я сделал то, что сделал, потому что сделал.

Он резко надвинул шляпу на глаза и лег, скрестив руки на груди.

– О, теперь понятно, – сказала она лукаво прямо в черную шляпу.

Указательным пальцем сбив шляпу на затылок, Хэнк посмотрел на Маргарет так, как будто выругался.

Она в ответ елейно улыбнулась. Ему опять пришлось спрятать глаза под полями шляпы, буркнув себе что-то под нос. Маргарет с сожалением подумала, что напрасно не попыталась узнать интересующие ее подробности через Теодора. Может, малышу удалось бы что-то выяснить. Она долго рассматривала Хэнка Уайатта и нахмурилась, решив, что он выглядит как человек, которому совершенно не о чем беспокоиться. Дышал он очень ровно, почти как спящий.