Я тоже - Ольга Николаевна Калашян

держал меня за руку – пятнадцать? десять? двадцать минут? Я даже не слышала его слов, просто ни о чем другом не могла думать. Дико. Дико. Это так дико. Миллион мыслей и одна самая большая и жирная, пульсирующая громче всех, – главное не выдать рукой свое волнение. Я не понимаю, как это раньше со мной такое не происходило. Ведь мы же касались друг друга? Ну конечно… Все дело в том, может, что он первый раз коснулся своими линиями моих? Есть в этом что-то интимное до крайности. «Предлагаю тебе руку…» – и только затем сердце, заметьте. Ощущение не было новым, скорее чем-то, что давно лежало на дне. На улице стоял запах липы, на небе уже начали появляться жиденькие городские звезды, все вокруг затихло, и только ветер боксировал кусты и листву.

Время – лишь иллюзия, создаваемая последовательным чередованием наших состояний. Для кого-то минута тянется год, и наоборот. Мне хотелось бы уметь управлять этими «иллюзиями», тогда я смогла бы продлить этот момент, растянуть его на долгие-долгие… ну хотя бы часы… А лучше дни…

Тогда я отмахнулась от этого чувства. Алкоголь, подумала я. И потом благополучно забыла про все. Потому что он пропал. Выпал из нашей жизни на очень долгое время. Нет, мы списывались и созванивались. Все это было, но без личного присутствия. Мы слышали от него про постоянные разъезды, командировки. Олег почему-то совершенно на него не обижался. А я напротив. Я почувствовала тогда что-то на балконе, и мне хотелось вместе с ним в этом разобраться, обсудить, повертеть на свету все детали… Выдернуть из его бороды пару рыжих волос и пустить по ветру, чтобы они вернулись ко мне в руку.

Все это время я словно пряталась под одеялом и боялась высунуть даже нос! Я засунула в потайной карман ощущения от его прикосновения и тихонечко жила дальше.

Глава 9

День седьмой. Голод. Весь день я испытываю жуткий, сметающий все продукты на своем пути голод. Я проснулась и начала уничтожать конфеты из прикроватной тумбы. Когда гора коричневых фантиков стала превышать все допустимые значения, я встала и напала на холодильник. Спустя какое-то время я поняла, что хотела вовсе не этого. Не колбасы, черешни и ленивых голубцов, – мне хотелось бы… чего-то другого. Я тотчас оставила Олега подметать за мной крошки и недоумевать, а сама помчалась в ближайший ресторан есть суши. Там я прикончила филадельфию и запеченного краба, запила густым апельсиновым соком и поняла, что не то! Схватила нервно сумку и медленно пошла (бежать к тому моменту было уже трудновато) в ближайший бар, так как мне показалось на секунду, что все дело в виски. Я хотела виски с имбирным лимонадом, этим надо было отполировать все съеденное, и возможно, станет хорошо. Но даже после виски хорошо не было. Я опустила нос в стакан и ясно увидела на дне причину… Это был голод по нему. Жизнь – череда сплошных случайностей, и теперь я понимаю, что нам просто не повезло воспользоваться ими. Или не хватило смелости. Каждый раз, когда мы подходили к черте перемен, мы трусили. Я боялась понять и почувствовать настоящее, а ты – сказать больше, чем следует… Поняв это, я испытала что-то вроде счастья и облегчения. Оттого что мысли мои стали свободны. И все стало очевидно…

Глава 10

Передо мной высокий забор без единой щелки, в которую можно было бы заглянуть, поэтому все, что мне остается, – это прыгать выше своей головы, чтобы посмотреть, что там, и я прыгаю. Только это все тщетно. Поэтому я просто сажусь к нему спиной и пытаюсь домысливать…

На протяжении семи дней я давала этому странному чувству погрузиться в меня, пустить корни (или не пустить)… Чтобы посмотреть, что взойдет. И вот не куст и не цветок получился, а дерево! И дерево это имеет плоды – мои фантазии и мечты. Мой друг… Мой друг! Мне хочется именно так к тебе обращаться, нежно и любя, как в книгах с желтыми страницами.

Я создаю эти фантазии в своей голове, словно новые миры, оставляю их там, и они живут своей жизнью, развиваются почти без моего участия, скользят как по пухляку ладненько. И ведь это то же самое, что проживать их в реальности… Ведь неважно, где создается мир, главное, что он есть… Мой друг. Этот мир – мой долг, который я возвращаю тебе. Я тебя тоже. Конечно же, я тоже…

Глава 11

Тридцать лет назад. В комнате звенела музыка. Отталкиваясь от стен, она попадала в стаканы, после вместе с напитками – внутрь наших молодых тел, а потом улетучивалась через нос, слегка вибрируя. Мне было пятнадцать, я пришла на день рождения и встретила его. Молодого рыжего парня со смелой щетиной. Сорочка его была насквозь пропитана дыханием, густым касанием мохнатой груди при вдохе и выдохе, верхние две пуговицы расстегнуты.

Его звали Макс, он протянул мне пиво на той вечеринке, назвал меня ребенком. После нашего танца я посмотрела на него с интересом.

Я подошла к Олегу и той девушке, с которой он был, выплюнула первое, что попалось на зуб, как рыбную кость:

– Манерная баба с комплексами, с претензией на что-то, чего нет, – вот кто твоя девушка!

– Ты не в себе? – Олег заметно развеселился.

– Еще чего! – закричала я визгливо. – Мне весь вечер хочется подойти к ней и сказать: дорогая, болезнь Крона – это очень печально, мне так жаль! – Я глубоко вздохнула и выпустила воздух носом, немножко со свистом, как чайник.

– И откуда ты это берешь? Такая маленькая голова, и такой острый язык… Вот сейчас отрежу твое жало, оно упадет на землю и еще минут пять точно будет извиваться в предсмертных муках. – Олег спокойно придвинул свою партнершу еще ближе к себе и увел в танце в другой конец комнаты. Даже после адреналиново-пивной пелены на глазах я видела, как он довольно хмыкал себе под нос. Ну что ж, я была смешна и ядовита, и тем лучше!

Я развернулась и быстрой подпрыгивающей походкой пошла к выходу, утаскивая за собой рыжебородого красавца. Ну вот я и поймала! Тебя…

Мы вместе ушли оттуда. Долго шатались по сырым темно-зеленым улицам, месили болото нашими четырьмя ботинками… Потом землянистый на вкус кофе в булочной на Конюшенной и пара сигарет у моей парадной.

– Ну что, ребенок, спасибо за интересную ночь.

– Не за что. Я теперь