Обмануть герцога - Аманда Маккейб

Палаццо леди Ривертон было самым грандиозным сооружением в городке, хоть и не так живописно расположенным, как облупившиеся хоромы баронессы Пичини. Обитель леди Ривертон была полностью отреставрирована, свежевыкрашенные стены сияли на солнце неестественной белизной. Черепица на крыше была заново уложена, в окружавшем дом саду не было ни одной лишней травинки, все деревья и кусты подстрижены, вода в фонтане чистая и прозрачная. Под плеск этого фонтана через кованые ворота Клио и Талия вступили в царство леди Ривертон.

— Мы ненадолго, — сказала Клио, ожидая, пока им откроют дверь.

— Конечно, — ответила Талия, разглаживая розовые лайковые перчатки. — Не думаю, что мы выдержим ее больше часа, верно?

Дворецкий распахнул дверь, и Клио в очередной раз подумала, что нанести визит леди Ривертон — это все равно что вернуться в Англию. В доме, который снимали Чейзы, стояла удобная, слегка обветшавшая мебель, а леди Ривертон заполнила пространство массивными столами и бюро из темного дерева. Кресла и кушетки, обтянутые атласом: в голубую полоску, перемежались с витринами, в которых была выставлена коллекция покойного супруга леди Ривертон: вазы, фрагменты статуй, ящички с античными монетами.

Сама леди Ривертон восседала в напоминающем трон кресле перед чайным столиком, на котором теснились серебряный сервиз, фарфор, блюда с крошечными сэндвичами и глазированными пирогами.

Русые волосы леди Ривертон, не тронутые сединой, прикрывал изящный кружевной чепец, прекрасно гармонировавший с кружевными оборками ее светло-зеленого муслинового платья. В уши были вдеты серьги с античными камнями.

Когда-то, в другой жизни, такие серьги непременно вызвали бы у Клио желание «освободить» их. Но она дала, слово и поэтому, приветствуя леди Ривертон, сказала лишь:

— Какие прелестные серьги!

Хозяйка рассмеялась и коснулась одной из серег:

— Это подарок моего дорогого почившего супруга. У него был такой великолепный вкус! Я польщена, что вы почтили меня своим присутствием, мисс Чейз, мисс Талия. Мы так редко видим вас, вы всегда где-то в полях со своим отцом.

Усаживаясь за стол, Клио кивнула остальным гостям. Леди Эллиот, муж которой помогал отцу Клио в раскопках на греческой вилле, и ее дочери, миссис Дарби и ее дочь — это они взяли с собой Клио в ту поездку в Агридженто.

Рональда Фробишера, друга леди Ривертон, ее «чичисбея», как называла его Талия, за столом не оказалось, и это было очень странно.

— Здесь, на Сицилии, есть что посмотреть, заметила Клио, принимая чашку чаю. — И многое нужно сделать.

Леди Ривертон снова рассмеялась:

— Разумеется. Кому, как не мне, знать об этом! Виконт Ривертон одним из первых оценил богатый потенциал этого острова. Когда он прибыл сюда с Нельсоном, это был всего лишь клочок пыльной земли. Я счастлива, что его работу продолжают другие, и прекрасно понимаю, что юные леди должны рем-то занимать себя, как-то развлекаться.

— Это верно! — воскликнула мисс Дарби. — Я все время твержу маме…

Миссис Дарби положила руку на плечо дочери, прерывая ее страстную речь:

— И мы очень признательны вам, леди Ривертон, за то, что вы предоставляете нам такие… развлечения.

— О, не стоит благодарности. Я и сама получаю большое удовольствие. Мой дорогой, ныне покойный супруг всегда говорил, что я умею устраивать великолепные приемы. — Леди Ривертон вздохнула. — Он был воплощением кротости и смирения. Однако я надеюсь, вы все будете на моем следующем приеме! Вечер театралов, как я его назвала, должно быть очень весело. Вы все получили приглашения?

Клио молча пила чай, в глубине души надеясь, что леди Ривертон не пустится в пространные пояснения.

— Разумеется, леди Ривертон, мы будем счастливы присутствовать на вашем вечере.

— Так мило, что вы пригласили нас, — невозмутимо сказала Талия. — Театры — это единственное, чего мне здесь не хватает.

— Как и мне, мисс Талия, — отозвалась леди Ривертон. — Мы с вами родственные души! Мне, конечно, хотелось бы видеть на своем вечере кого-нибудь вроде миссис Сиддонс[3], но, боюсь, придется удовольствоваться нашими местными дарованиями. Впрочем, они не лишены таланта. Маннинг-Смиты согласились сыграть сцену из «Ромео и Джульетты». Прекрасный выбор, учитывая, что у них медовый месяц. А присутствующая здесь мисс Дарби представит сцену безумия Офелии. Шекспира непременно нужно включить в программу вечера! Наиболее подходящие сцены, конечно.

— О да, — сказала Клио, — Великий Бард — это прекрасно. Но мы на Сицилии, разве не уместно было бы включить в программу и античные произведения? Ведь здесь жили и писали Овидий и Эсхил.

— Право, не знаю… у греков и римлян слишком много сцен насилия, — пробормотала леди Ривертон и покачала головой, отчего кружева на ее чепце пришли в движение. — Месть, кровь…

Ну конечно, у Шекспира ничего такого и в помине нет, с иронией подумала Клио. Ни крови, ни мести.

— Но все же это очень интересно, — сказала леди Эллиот, дожевывая сэндвич. — Вы ведь работаете над Софоклом, не так ли, мисс Талия?

— Да, — ответила Талия. — Над «Антигоной». Амфитеатр здесь просто великолепен, акустика чудесная, трагедия так и просится на сцену. Правда, крови в ней вы не найдете.

— О да, все мрачные события происходят за сценой, не так ли? — осведомилась мисс Дарби, — И все равно очень драматично.

— Вы говорите, никакой крови? — спросила леди Ривертон. — Чрезвычайно любопытно. Может быть, мисс Талия, вы порадуете нас монологом? Добавим немного классики.

Талия ответила любезной улыбкой.

— Если вы полагаете, что вашим гостям это понравится, леди Ривертон…

Таким образом, цель их визита была достигнута, и Талия принялась болтать с хозяйкой о новых фасонах шляпок. Клио повернулась к мисс Дарби. Они сдружились во время поездки в «долину храмов» в Агридженто, но виделись редко, поскольку мистер Дарби забросил раскопки и обратился к писательству. Говорили, что он пишет роман о гибели древнегреческого города в период Пунических войн.

— Как продвигается книга мистера Дарби? — поинтересовалась Клио.