Аннабель. Терновые истории - Ника Ёрш

— КХМ! — раздалось из-за окна.

Мы с Тарой, увлеченные разговором, вздрогнули и пристыженно обернулись к лорду. Неизвестно, сколько он нас слушал, но «мордашка» была не довольной.

— С дровами не заладилось, — сказал очевидное лорд. — Кажется, с ними я вам не помогу. Может, есть что-то еще? Другое.

— У нее трубы засорились! — охотно высказалась Тара. — Здесь, в кухне. Проходите, милорд. Вы разбираетесь в трубах?

Он ответил очень неразборчиво. То ли послал нас, то ли наоборот пообещал прийти. И пропал из поля зрения.

Я с укором посмотрела на Тару.

— А что? — развела руками она. — Он спросил — я ответила. А там засор — плевое дело. Не лез бы у меня живот на нос, я бы сама залезла и все прочистила. Даже дурак справится.

Лорд не справился.

Во время прочистки, трубу прорвало. Костюм моего горе-помощника был сильно испачкан, а уж его гордость… Когда милорд вызвался набрать в колодце воды для мытья пола, я так ярко представила, как он падает вниз и тоне, что выпалила:

— Рауль, прошу вас, не нужно.

— Раймонд, — сквозь зубы исправил меня он. А потом, окинув разруху вокруг недобрым взглядом добавил: — Я вернусь завтра с утра, и все исправлю!

Хотелось умолять его не делать этого. Но я лишь взмахнула половой тряпкой, продолжив уборку и надеясь, что Рауль-Раймонд вспомнит о чувстве самосохранения и передумает сам.

11

* * *

На следующий день меня разбудил шум. Словно кто-то рубил дрова на дворе. Например один лорд из столицы, не умеющий толком держать в руках топор! От этого предположения у меня на голове зашевелились волосы, ведь приращивать отрубленные пальцы наложением рук — дело гиблое! Останется только пришивать…

Не помня себя, я вскочила с кровати, подхватила на ходу халат и, путаясь в рукавах, бросилась вниз по лестнице. Воображение при этом то и дело подкидывало картинки травмированного в самые разные места Рауля-Раймонда. Я все еще путалась в правильности его имени…

Стоило спуститься, как сердце и вовсе едва не остановилось. Я услышала шипение крана в кухне, где наночь перекрыла воду! Затем мужской голос. Очнулась уже вбегая в помещение.

Первым заметила большой ящик с разложенным вокруг инструментами. Затем старую трубу рядом. После — бОльшую часть мужского тела, торчащего из-под раковины. А следом самого лорда Р… Он стоял справа от входа, целиком!

— Доброе утро, — радостно сказал он, поприветствовав меня чашкой с дымящимся напитком. — Простите, если мы с парнями разбудили вас. Тара открыла дверь.

Я перевела взгляд к хладнику, из-за которого показалась очень довольная помощница по хозяйству. Улыбнувшись, она протянула мне тарелку:

— Сырники, — сказала Тара. — С пылу-жару!

— Пылу-жару, — зачем-то повторил лорд и окинул меня нечитаемым взглядом с головы до ног.

Тут-то я и вспомнила, что выскочила из спальни в старенькой короткой сорочке и кое-как накинутом халате. Пришлось срочно поправлять одежду и уточнять:

— Что вообще происходит?

— Милорд помогает, как и обещал, — ответила Тара с обожанием посмотрев на племянника леди Василианны.

Он широко улыбнулся, кивнул и отпил из своей чашки. Обжигающий напиток явно что-то делал со взглядом лорда, потому что от него мне тоже становилось жарко. Пришлось перенести внимание на раковину. И тело под ней. Завязав длинный халат потуже, я кивнула на мужские ноги:

— А там кто?

— Мистер Ллойд, — ответил лорд Р. — Из конторы мистера Шаммса.

Я удивленно заломила бровь, припоминая цены в названном месте. А лорд продолжил говорить:

— Дрова во дворе колет мистер Дринт. А мистер Фарс смотрит. что можно сделать с полами в столовой. До этого он проверял прихожую.

Я разозлилась.

— Анни, мистер Фарс — это новый плотник, и он… — начала было Тара, но я так посмотрела на нее и сырники, что помощница предпочла отвернуться и принялась тщательнейшим образом вытирать столешницу.

— Что-то не так? — понял милорд.

— Можно вас на минуту? — сказала я и вышла из кухни. Помедлив, прошла в единственную гостиную, куда и позвала горе-помощника.

Тот вошел следом, прикрыл по моей просьбе дверь и замер с видом крайне заинтересованного человека.

— Что вы творите? — спросила я звенящим от злости голосом. — Зачем вы позвали сюда всех этих людей?

— Чтобы они занялись ремонтом и дровами. — невозмутимо ответил лорд Р.

— Но мне это не нужно! — ответила я.

— Это нужно вашему дому, — парировал лорд. — Вы сами сказали мне, когда я предложил помощь.

— Да! Но одно дело дать вам возможность загладить вину, и совсем другое… — Я сбилась, взмахнула рукой в сторону столовой, откуда раздался жуткий скрип дерева. — Неужели вы сами этого не понимаете?

Лорд Р не ответил.

Смерив меня пронзительным изучающим взглядом, он подошел ближе и неожиданно заговорил доверительным тоном:

— Вчера я снова заблудился в вашем лесу. Представляете? Казалось бы, вот она, тропинка. Иди по ней, никуда не сворачивай, и вскоре будешь на месте. Так? Нет, все вышло иначе. Больше двух часов я шел по тропинке. Сначала очень злой… Из-за унижения, которое испытал здесь.

— Унижения? — тихо переспросила я.

Он улыбнулся и спросил:

— Думаете, легко одному из лучших законников столицы, входящему в двадцатку самых завидных женихов, слушать о том, что привести его в дом можно только ради мордашки?

Я почувствовала, как краска стыда заливает лицо, чего со мной уже давно не бывало.

— Вам не стоило подслушивать девичьи сплетни, — сказала вслух.

— Поверьте, я и сам не рад случайно услышанному, — кивнул лорд, бросив на меня насмешливый взгляд. — Но вернемся к лесу. Я заблудился. Но пока нашел дорогу, так устал, что перестал злиться. И посмотрел на проблему с рациональной стороны.

— Проблемы нет, — попыталась возразить я.

В этот момент что-то за стеной рухнуло, послышалась ругань. Затем крик:

— Тим, тащи сюда свой зад, нужна помощь!

— Вот! — припечатал лорд Р, вскинув указательный палец. — Понимаете?

— Что? — не поняла я.

— Даже профессионалам иногда нужна помощь, — ответил лорд, одарив меня такой красивой улыбкой, что я на время забыла, о предмете спора. Но Р. напомнил сам: — Как только я начал мыслить здраво, сразу вспомнил, что есть и другой путь. Я — работник умственного труда и. смею заметить, очень хорош в своей области. А кто-то другой занимается ремонтными работами, и он хорош там. Так зачем нам отнимать друг у друга хлеб?

— Но вы вообще ничего мне не должны, — запротестовала я. — И никто не сомневается в вашей… кхм… мужественности. Я прекрасно понимаю, что в столице у вас есть слуги, которые выполняют все необходимое для вашего комфорта. И, когда вы вернетесь туда, все также будете входить в двадцатку завидных женихов. Сомневаюсь, что невестам из столицы важно, умеете ли вы колоть дрова…

— Раймонд, — подсказал он.

— Раймонд, — послушно повторила я. — Вы слишком близко к сердцу приняли глупую шутку моей помощницы. Вот и все.

— Я взялся за дело и хочу довести его до конца, — покачал головой лорд. — Вы просили нарубить дров и проверить трубы. Я пообещал, что помогу. Так?

— Хорошо, пусть так, — кивнула я, отчаявшись, — но причем здесь плотник?

— У вас скрипят полы, — ответил Раймонд.

— И что?

— И это ужасно раздражает мой тонкий столичный слух.

Мы схлестнулись взглядами. Я была полна решимости запретить ему тратить деньги на мой дом, но тут в комнату постучала Тара. И сразу вошла, с любопытством осматривая нас с лордом.

— Там это… — сказала она, явно ненадолго потеряв нужную мысль. — За тобой приехал малыш Энниз, Анни. У его отца снова приступ разыгрался. Зовет на помощь.

— Сейчас, — вздохнула я.

— Всем нужна помощь, — повторил Раймонд, подмигнув мне. И быстро вышел, словно мы уже все прояснили.

Я устало покачала головой, решив отложить со=поры с лордом на потом, и пошла наверх, одеваться.

12

* * *

Когда я снова вернулась в дом, засоры в трубах были устранены. В пристройке аккуратной горкой лежали дрова, а из крана в кухне вновь текла вода. На этом хорошее заканчивалось и начиналось раздражающее: шум мужских голосов, инструментов и скрип дерева.

Энтузиазм лорда Раймонда и приведенных им рабочих перешел на полы в доме. Тара, забыв о собственных делах, помогала мужчинам советами. Вся мебель из столовой была перенесена в гостиную. Во дворе росла гора из старых досок, а мое терпение, при виде подобного, наоборот, становилось все меньше.

Однако