Двойной запрет для миллиардера - Тала Тоцка

И только когда переступаю порог, до меня доходит, что Громов сейчас увидит свою глянцевую копию.

— Ого, — слышу негромкое, и хочу провалиться сквозь землю.

— Это не мой постер, — бубню, заталкивая Марка в комнату.

— Правда? А чей? — его голос звучит серьезно, но в нем чувствуется смешинка.

А мне хочется плакать. Ну почему я его не сняла и не сунула в кладовку как обещала?

— Папин. Он помешан на гонках. Он твой фанат.

— А почему тогда папа свой постер повесил в твоей комнате?

— Да мама ругается, — пожимаю плечами, — у них в спальне дизайнерский ремонт. Она папе не разрешает ничего на стены вешать. Он попросился повесить тебя у меня.

Громов хмыкает, но я держу каменное лицо. Теперь главное, чтобы он не попал в родительскую спальню. Там обычный ремонт бы сделать, о дизайнерском никто и не мечтает.

Он дохрамывает до кровати и упирается в быльце.

— Мне бы в душ, Каро. Поможешь?

— Конечно, — отзываюсь с готовностью.

— Тогда помоги снять джинсы.

И тут я понимаю, что погорячилась.

Нет, конечно, в моих мечтах я это проделывала не раз. Когда мы оба распаленные и возбужденные, он срывает с меня платье, а я расстегиваю ремень на джинсах. Мои руки дрожат от нетерпения, от волнения и с непривычки. Я не справляюсь, и тогда он дергает ремень одной рукой…

Мда, реальность оказалась немного другой.

Скажем, прямо противоположной. Непохожей и близко.

Мужчина, который занимал все мои мысли и мечты, теперь стоит передо мной в ожидании, а я лихорадочно сглатываю и тянусь руками к ремню.

— Я расстегну сам, спасибо, — к моему огромному счастью Громов не умеет читать мысли, иначе мне можно было бы смело умирать от стыда. — Ты за штанины тяни.

Он стаскивает через голову футболку и расстегивает ремень. Его плечи и руки посечены осколками разбитого лобового стекла, отчего футболка вся в красных разводах.

— Я попробую отстирать, — бормочу, присаживаясь перед ним на корточки. И такое я тоже себе представляла, только не так, далеко не так…

Марк чуть ли не падает на кровать, а я тяну сначала одну штанину, затем вторую. Громко ахаю и закрываю ладонью рот, а Громов зло матерится.

Нога выглядит ужасно. Распухшая багрового цвета с синюшными прожилками.

— Это может быть перелом, — сипло говорю, показывая подбородком на ногу.

— Может, — мрачно соглашается он.

— Марк, нужен рентген.

— Где у тебя душ? — он намеренно меняет тему, и я со вздохом отвечаю.

— Подожди, надо придумать, как ты будешь мыться. У нас нет ванны, только душ, а ты не можешь стоять.

— Нужен металлический стул или табурет, — Громов не пытается шутить на предмет того, чтобы я его держала.

Правильно, мне и того что есть с головой.

Стул нахожу в кухне и тащу в ванную комнату. Иду за Марком, подставляю плечо и смотрю исключительно себе под ноги. Хватит того, что прямо перед моим носом обнаженный шикарный торс. Если я увижу его боксеры, боюсь представить, что со мной будет.

Громов падает на стул. С зажмуренными глазами подаю ему лейку от душа и собираюсь выйти, как тут моя рука попадает в мягкий, но крепкий захват.

— Куда ты собралась, Каро? Ты же обещала помочь…

,***

— Да. Да, конечно… Да… — разворачиваюсь обратно. Приоткрываю глаза, тянусь за шампунем и только сейчас понимаю, что это женский шампунь. Для объема.

— Что-то не так? — интересуется Марк.

— У меня нет мужского шампуня, — говорю севшим голосом, — и геля для душа.

— Думаешь, это может быть проблемой? — серьезно спрашивает Громов, и я растерянно моргаю.

— Нн-нет. Не знаю…

— Что с тобой, Карина? — он снова берет меня за руку, и я отдергиваю ее, словно меня ужалили.

— Я в порядке, — говорю замогильным голосом и поливаю его голову водой.

Отмеряю в ладонь немного шампуня, наношу на влажные волосы. Они густые и жесткие, мне нравится их перебирать и гладить. Вспениваю шампунь и начинаю массировать кожу головы.

Ничего особенного, я себе тоже так мою. Марк медленно сползает по стулу и откидывает голову как будто для того, чтобы пена не попала в глаза. Но на его лице слишком явно выражено блаженство, и я украдкой им любуюсь.

Он слишком красивый. Как наяву в ушах звучит голос бабы Веры:

— Красивый мужчина — мужчина для всех.

В первый раз я услышала это от нее, когда в первом классе влюбилась в актера. Он играл героя, спасающего планету, и в него были влюблены все поголовно. Я даже имени его не знала, знала только, что он красавчик.

Когда баба Вера увидела в моей комнате постер с Громовым, она терпеливо это повторила. Следом вмешалась ее сестра, баба Люба.

— Главное, чтобы умный был. Умный мужчина и красотой своей с умом распорядится. А если он дураком родился, то дураком и помрет. Хоть красивый, хоть какой.

И обе вытаращились на меня, как будто я с Громовым уже под венец собралась.

Представляю бабу Веру со сведенными бровями и поджатыми губами. Я говорила, что они с бабой Любой близнецы, да? Так вот, мысли у них тоже у обоих как под копирку.

Наливаю в руку гель, добавляю воды и размазываю по рельефно вылепленной спине, литым гладким плечам, мускулистым рукам.

Сейчас здесь нет ни бабы Веры, ни бабы Любы, есть только мужчина, пугающий своей энергетикой и глянцевой, идеальной внешностью. Слишком красивый, а значит слишком для всех.

И я с ним один на один.

С огромным трудом держусь на ногах, пока руки как приклеенные скользят по бугристым мышцам такого же глянцево-идеального тела.

Меня притягивает к нему как магнитом, и в то же время хочется оттолкнуться, бросить все и сбежать. Потому что сопротивляться притяжению становится все труднее и труднее. И самое неприятное, что похоже, так разбирает только меня.

В какой-то момент начинаю жалеть, что передо мной живой Громов, а не его бумажная копия. Чувствую, что с бумажным безопаснее. Спокойнее.

Сколько раз я его целовала, и меня и близко не штормило так, как сейчас трясет от простых прикосновений к теплой коже. А что со мной было бы, если бы я поцеловала живого Марка?

Инфаркт в восемнадцать лет — не совсем то, к чему я стремлюсь и о чем мечтаю.

Может, стоило надеть резиновые перчатки, в которых я мою сантехнику? Представляю, что тогда подумал бы Громов. Что я сравниваю его с унитазом?..

Марк вытягивается на стуле, закинув руки за голову и широко расставив ноги. Перехожу наперед, размазываю гель по груди и…

Вижу.