Королева френдзоны - Варвара Корсарова

И тут Глеб понял.

Он смутился, пожал плечами, неловко улыбнулся, но нашел, как выйти из положения.

— Простите. Только сейчас понял, что руки у меня грязные, — засмеялся он и с усилием отнял руку у Федора. — Совсем замотался. Неделя была тяжелая, проект сложный. К субботе я превратился в робота. С глюками в программе.

Ульяна тонко засмеялась, деликатно прикрыв рот ладонью, ее ресницы лукаво подрагивали. Глеб приободрился.

— Понимаю, — серьезно кивнул Федор. — Бывает. Пошли руки мыть. Хозяйка, показывайте, где у вас ванная.

— Идемте, — Тина пошла вперед, рассеянно поставив горшок на край веранды. — Мам, я провожу. Иди, проверь дедушку, по-моему, его кусают комары — видишь, газетой машет, как саблей.

— Ух ты, эхиноцереус! — умилилась Диана, трогая кактус пальцем. — Здравствуй, друг мой колючий. Давно не виделись.

К началу застолья Федор успел со всеми перезнакомиться. Обстоятельно побеседовал с Тининым папой о замене подгнивших стропил, выдал незамысловатые, но искренние комплименты всем дамам от мала до велика (юные кузины прыснули в ответ, Диана польщенно фыркнула, тетушки зарделись от удовольствия, мама шутливо ткнула Федора локтем в бок, бабушка строго сказала «Спасибо, молодой человек»).

С начальником Андреем азартно обсудил тонкости рыбалки, дедушке помог решить сканворд, выслушал рассказ Тининого дяди о замене пробитой шины. Только с Глебом больше ни словом ни обмолвился.

Стол накрыли на веранде. Тина предусмотрительно посадила Глеба рядом с Улей. Тот уже полностью пришел в себя. Ухаживал за соседкой, развлекал, подкладывал ей лучшие куски. Уля говорила мало, улыбалась загадочно, стреляла голубыми глазами из-под длинных ресниц.

Тина сияла гостям вымученной улыбкой.

Федор без спросу занял стул рядом с именинницей.

— Федя, что тебе налить? — поинтересовался Тинин папа. — Водочки?

— Спасибо, Серега, я как-то по водке не очень, — отказался Федор, а Тина поморщилась. Какой он ему Серега! Это Сергей Матвеевич, кандидат технических наук!

Но Сергей Матвеевич ничуть не возражал против панибратства. Да и «Серега» Федор произнес как-то по особому, уважительно.

— Тогда шампанского за здоровье именинницы.

— Это можно.

Федор покорно подставил бокал и позволил наполнить его до краев, но когда закончились тосты родственников — «Чтоб росла большой и красивой! Здоровья тебе да мужа хорошего, да деток побольше!» — Тина заметила, что шампанского в его бокале убавилось совсем немного.

Ей это тоже понравилось.

За столом долго не усидели: потихоньку перетекли на лужайку, поближе к мангалу.

Угли в мангале, как водится при таком количестве советчиков, горели плохо, больше дымили, шашлыки подгорали, а с другого бока оставались сырыми. Тина, несмотря на поварские таланты, на открытом огне готовить не умела. Но взялась спасать ситуацию и скоро вся пропахла дымом.

— Сухое мясо вышло, — оправдывалась она, выкладывая мясо на тарелку. — Хотя обычно я…

Диана кашлянула, послала ей выразительный взгляд и не дала договорить.

— У нас, девушек, столько нынче других интересных дел, чем учиться готовить шашлыки! — сказала она весело. — И вообще, готовить мясо на огне — мужское дело, правда, Алевтина?

«Не хвастайся направо и налево своими хозяйственными навыками», вспомнила Тина и кивнула.

— Действительно! — весело сказала она. — Оставим такие дела мужчинам.

Федор усмехнулся понимающе.

— Надо было шашлык кусочками сала переложить, — посоветовал он. — Мы как-то лося в лесу ели, так и делали, и отлично вышло.

— Федя, ты охотник? — удивилась Диана. — Убиваешь беззащитных животных?

— Нет, но тогда вопрос стоял так: или мы лося съедим, или сами сдохнем, или друг друга начнем есть. Мы в тайге застряли во время экспедиции. Вот было приключение… у нас оставался небольшой кусок сала да пачка соли. Лось помог нам продержаться до того, как за нами приехали. Мы были ему очень благодарны.

— А что ты делал в экспедиции?

— Разнорабочим трудился. Так, подай-принеси-наруби-притащи-выкопай…

— Ааа… понятно, — разочарованно протянула Диана.

Федор лукаво усмехнулся.

Тине хотелось еще послушать про дремучую тайгу и приключения, но в этот момент у мангала заойкала Ульяна. Тина вскинула голову.

Ульяна вполголоса, очень мило сетовала на то, что каблук провалился в дерн, а на платье попал пепел. Глеб усердно смахивал серое пятно с ее плеча.

— Уля, давай я тебе Тинины джинсы, куртку и кроссовки дам! — предложила сердобольная Тинина мама. — Что тебе мучиться! На даче грязновато бывает… Ты уж извини… у нас все по-простому.

— Нет-нет, что вы, не стоит! — ослепительно улыбнулась Уля. — Не надо, я так! А у вас очень здорово! И чисто…

Она гордо выпрямилась и сделала вид, что все в порядке, но все же отошла от мангала подальше и болезненно морщилась, когда дым шел в ее сторону.

— Вот дурында. Хочет во что бы то ни стало выглядеть как принцесса, — вполголоса сказал Федор и усмехнулся. — Ну чисто как у Джерома Ка Джерома. Помнишь? — он в упор посмотрел на Тину.

— Помню. Барышни на лодочной прогулке в нарядных платьях.

«Ишь какой начитанный! — поразилась она. — Но над дочкой посмеивается. Как-то нехорошо это. Мой папа ни за что бы не стал меня высмеивать перед случайными знакомыми».

Блеснув знаниями литературы, Федор отошел к остальным гостям. Надолго задержался возле той самой незамужней тети Ксени. Внимательно слушал, что-то иногда переспрашивал, кивал.

Тетя Ксеня, худенькая, хрупкая, изящная, с седоватым каре и детски-наивными синими глазами, говорила увлеченно, ее щеки разрумянились, тонкие пальцы крепко держали Федора за рукав свитера.

С одной стороны, хорошо, что Федор взял тетю Ксеню на себя. Глеб, отрада ее пожилых родственников, выбыл из игры. Он был увлечен игрой поинтереснее и собеседницей помоложе.

Но с другой стороны, Тина ужаснулась, так как сразу поняла, о чем рассказывает тетя Ксеня Федору. О своем друге по переписке из мест не столь отдаленных!

Ох, стыдоба! Федор подумает, что тетя Ксеня выжила из ума, раз в ее годы примкнула к армии «тюремных ждуль». Решит, что она попала в руки афериста, который будет тянуть из нее деньги и требовать высылать ему передачки — так называемый «подогрев»!

Тина решительно пошла к тетке — надо увести ее, отвлечь! При этом косилась на Глеба с Улей, и ушки держала на макушке.

Интересно, а эти о чем беседуют? Кажется, дела у них идут неплохо! Глеб принес для Ули плед с веранды, постелил на траву и усадил юную гостью, а сам пристроился рядом.

Тина сгорала от неловкости за тетку и страдала от жалости к ней же, и мучилась приступом обиды на Глеба и ревности к Ульяне. От такого коктейля эмоций голова шла кругом. Ей хотелось одновременно плакать и истерически смеяться.