Дик - Элен Форс

Якудов усмехается, мерзко, обводя всех взглядом, словно без слов передаёт всем присутствующим информацию. Он обводит языком зубы, издавая неприличный звук. Весь его вид так и говорит «Мы так и думали».

— В том, что Дик научит тебя своим любимым позам, мы не сомневаемся. — он ржет и за ним вторят его приспешники, не все, некоторые. Стараюсь запомнить каждого, чтобы знать врагов в лицо. Саша не смеётся, смущается. — Почему он за десять лет впервые согласился на напарника, тоже, впрочем, ясно.

— Почему бы и нет, с удовольствием. Уверена, что Дик превосходно знает, какую позу нужно принять в том или ином деле, чтобы добиться результата в расследовании. Если научит, буду только благодарна, не буду сидеть, закинув ноги на стол, и плевать в потолок. — помешиваю кофе палочкой. — Игорь, а какое дело сейчас ведёшь ты?

Между нами большая разница в возрасте, но все равно я обращаюсь на «Ты». Никто из них не смущается, когда обсуждает мою грудь или жопу, они готовы разорвать меня. Они меня уже подложили под Дика. Так к чему правила этики?

Он не отвечает, стискивает зубы, желваки начинают играть на лице, ему не понравился мой вопрос. Я попала в точку. Вижу, как он хочет меня ударить. Хочу выдать что-нибудь желчное, но останавливаюсь, замечая взгляд Якудова. Оборачиваюсь и словно оказываюсь на американских горках, сначала взлетаю, а потом падаю в свободном падении. Цепляюсь за стаканчик кофе, как за спасательный круг.

В дверях, удерживая руки в карманах, стоит сам Александр Дик в брюках карго цвета хаки и белой футболке. На его рельефной груди также красуется цепочка с жетоном. Дик похож на военного, у него спортивное тело, минималистичный стиль. Он не гора стероидных мышц, но от него пахнет тестостероном. И сексом. Он смотрит на нас лениво, как кот, который только проснулся.

— А у Игоряши только одно дело — яйки языком чесать. Другой работы у него нет. — Дик усмехается и на его щеке образуется сексуальная ямочка. Он похож на шкодливого мальчика, который пришел провоцировать своих одноклассников. — Лина, идём, нам пора.

— Спасибо. — выдавливаю я Саше, едва касаясь его и спешу к Дику, пока не передумал. Вспоминаю наш вечерний разговор, мою мастурбацию и задыхаюсь от смущения, мне кажется, что он знает все. Раскусил. Этот волк все чует.

— Не обращай внимание. Они меня терпеть не могут, а значит и тебя не полюбят. — говорит Дик, быстро шагая по коридору, направляясь к выходу, я еле успеваю за ним. — Многие из них, твари не реализовавшиеся, а ты хорошенькая телка, которую они хотят, но понимают, что не получат.

Его слова мне невольно льстят, он защитил меня по своему, не назвал Сиськастой и не отпустил пошлости. Это прогресс. Возможно, какая-то женщина утром пресытила его голод.

Мы подходим к его машине и Дик ко мне оборачивается, вытаскивая очки, одевает их. Солнце, несмотря на утро, уже припекает, опаляет не закрытые участки тела.

— Мы работаем вместе месяц, ты мне не мешаешь, учишься. Не нравятся мои методы, стиль общения — можешь паковать чемоданы и идти в напарники к Игоряше, он будет только рад.

— По рукам. — радостно говорю, готовая расцеловать его. Может быть у меня все-таки получится? Месяц работы с Диком должен значительно выделить меня среди коллег, вывести на новый уровень.

— Не скачи так, а то сиськи из лифчика выскочат. — приличие закончилось, вернулся извращенец.

— Все жертвы одного возраста, двадцати трёх лет. Аккуратно обриты на лысо, ресницы и брови окрашены при жизни. На теле нет ни одного пореза, синяка или какой-либо другой травмы. Я нашёл у каждой в области половых губ несколько следов от уколов. Предполагаю, что сначала им ввели снотворное, а затем тетродоксин, после которого наступил паралич и смерть. Все же знают, что такое тетродоксин? Пока они еще были живы, но обездвижены, их телам придали необходимое положение.

Ренат, судмедэксперт, в белом халате и перчатках выглядел более солидно, чем вчера в несуразной одежде. Он нахохлился, весь такой важный с невыносимо напряжённым лицом. На долю секунд встретившись взглядом с Диком, я поняла, что его тоже забавляет это преображение.

Что такое тетродоксин я знала, яд, полученный из рыбы.

— И самое интересное, как удалось так забальзамировать тело; уже могу сказать, что были применены артериальный и полостной метод, может быть поверхностный. Они все широко распространены в ритуальных услугах за рубежом, у нас мало кто сохраняет «товарный вид» погибших так часто, как, в той же, Америке. Артериальный способ предполагает введение консервантов через крупные артерии, они замедляют разложение, а в некоторых случаях сводят к минимуму. Полостной — обработка органов, и поверхностный — обработка тела химическими веществами. Какими консервантами и химикатами были накачены девушки пока выясняем, результаты из лаборатории еще не пришли. Меня поразило две вещи: с какой ювелирностью все сделано, и как введён был концентрат. Я не нашёл место прокола ни у одной крупной артерии! Для меня это пока остается загадкой.

— Сложно достать все эти химикаты и консерванты?

— Смотря что было применено. Глицерин, формалин в нашей стране в свободном доступе. А вот концентрат для полосного и артериального — вещь специфическая, в магазине или аптеке не купишь. Нужно знать, где покупать.

— Нужно медицинское образование, чтобы проделать все это?

— Нет, достаточно, понимать что и как нужно делать, хирургического вмешательства на теле нет. Воткнуть иглу — большого ума не надо.

— У них есть что-нибудь общее? Болезни, травмы, хоть что-нибудь.

Дик в перчатках продолжал осматривать тела, пристально изучая даже мелкие детали. Я лишь решилась подойти к ним и рассматривать на расстоянии. Проглатывала все, что говорил Ренат или Дик.

Могли ли они предположить, что будут обриты, убиты и забальзамированы? Они все мои ровесницы. Да еще это белье. От всего этого мороз по коже.

Ужасно хотелось перекреститься.

— Да, забыл сказать. У каждой из них был секс, весьма насыщенный: анальный, вагинальный и оральный, его сперма есть везде.

— Ставлю пять тысяч, что его не будет в базе. — выдыхает Дик, снимая перчатки и выбрасывая их в мусорку. — Иначе бы он не оставил следов. Значит, все таки на сексуальной почве.

— Для тебя мой ангел… Его ангел — брюнетка с каре. Она умерла или не дала ему… Он ведь всех их переделал по ее образу и подобию. — неуверенно шепчу я, боюсь, что эти двое будут смеяться надо мной. Мне до сих пор кажется, что я сюда случайно зашла. Что мне тут не