Ты за моей спиной - Натализа Кофф

Улыбаюсь. Удивительный ты человек, Федор Белявский. Вещи мои хранишь.

– Чудной он, – говорит мама, садясь за руль, и без паузы уже мне: – Целовались там?

– Мам! Ты что! Нет, конечно! – искренне возмущаюсь я.

– И это вы еще даже не целовались, – сокрушенно качает головой мама и пытается провернуть ключ в замке зажигания.

Пока я обхожу кабриолет, мама вновь пытается запустить двигатель.

Я сажусь в кресло. Мама ругается в полголоса. От досады несильно бьет ладонью о руль.

– Черт! И инструменты все в гараже, – жалуется мама, вздыхает, – ну, зови своего рыцаря на белом коне. Вернее, Белого на черном джипе.

А я... Я взмахиваю рукой, надеясь, что Федя смотрит в зеркало заднего вида, ведь черный внедорожник едет очень медленно.

Спустя миг, автомобиль тормозит резко. Белый выходит из машины и широким шагом приближается к нам.

– Поломались, Сюзанна Эдуардовна? – вежливо интересуется спокойно и отстраненно. Ледяная и непроницаемая маска вновь прилипла к его лицу. Но меня это больше не задевает.

– Это ты у нас поломался, Белый. А меня стартер подвел. Трос есть? – говорит мама, посмеиваясь.

– Найдем, – уверенно кивает мужчина.

Я молчу. Стараюсь не вмешиваться. Удивляюсь, как вообще удается дышать.

Наблюдаю за тем, как Федор распахивает дверь багажника. Замечаю чехол для костюма и дорожную сумку.

Белый вынимает из недр багажника трос, ловко цепляет его сначала к кабриолету, потом к внедорожнику.

– Кепку где потеряла? – невзначай интересуется мама, взлохматив мои волосы. – Придется тебе, доча, ехать в тенечке джипа. Иначе схлопочешь солнечный удар. Заодно покажешь дорогу к нашей даче.

Я вижу, как хмурится Федор. Понимаю, что всего одно слово, и мама вернет меня в нашу машину, ведь кепка благополучно лежит в прохладном салоне автомобиля Белого. И ее видно.

Но я молчу. И мама делает вид, будто не замечает мои вещи через приветливо распахнутую дверь. И Федор молчит. Но для него это привычное состояние.

Глава 5

Белого хватает на месяц. И то, потому что Слава заваливает его работой по самые гланды. Но мотаться между городами Феде все равно приходится. И каждое возвращение сюда, как встряска.

Подсознательно Федя выискивает в толпе знакомое лицо. Не раз и не два проезжает мимо кафешки, где Косой переломал ладошку малышке. Наведывался даже в тот ресторан, где они с девочкой так и не поужинали.

– Федя, все в порядке? – этот вопрос, будто сговорившись, попеременно задают Славик и Полина Владиславовна.

Ответа у Белого нет. В порядке он, млять. В охуенном порядке.

В какой-то момент он срывается, мчит в деревню к матушке.

Родные края. Он здесь родился. Здесь дышится легче, вдали от суетного города.

Но на этот раз, не спасает. Не дышится. Не легче.

Прежде у Феди была мечта. Построить дом на берегу реки. Земля куплена, оформлена. Проект утвержден год назад. Бывает, пару дней в месяц Федя торчит на стройке сам. Физические нагрузки помогают разгрузить голову.

А в этот раз – все не то. Не тянет Федю махать молотком и забивать гвозди. И пейзаж совсем не тот. Тяготит все. Раздражает.

Федю неистово тянет в город. Утром он просыпается с мыслью, что надо ехать. Просто надо, и все. Логичного объяснения нет. И Белый садится в тачку и мчит.

Он задыхается от того, что ничего не может изменить. Не дадут ему найти девочку. И никакие предлоги не нужны. Просто не позволят и на метр ближе подойти.

Они сам не дал бы, окажись на месте Мухтара.

Зачем такому ангелу, как малая, Федя Белый? Ответ один: нахрен он ей не упирался.

Но с резью меж ребрами бороться все сложнее. Белый физически чувствует, как со скрипом едет крыша. Подыхает он.

Если разобраться, не было ведь ничего. Нет ничего. И не будет. Подумаешь, пару раз столкнулись. Не говорили ведь толком. Она к нему на «Вы». А он к ней – по имени отчеству, потому что ближе нельзя.

Внедорожник мчит по трассе, сворачивает на заправку. Самое время, чтобы залить в бак топлива, потому что после может и не оказаться свободного времени. Слава уже выдал пару распоряжений, надо выполнять.

Белый стоит в очереди. Слушает голосовые сообщения. Соображает, по какому делу помчит в первую очередь.

Ее голос ему чудится. Допрыгался, Белый. Поймал все ж глюк.

И далеко не сразу Федор понимает, что нужно обернуться.

Хорошо, что слева прилавок. Получается вцепиться пальцами в металлическую полку.

Черт, девочка, как ты здесь...?

Говорить не может. Все слова забываются. Только ее имя разливается сладостью во рту.

А сейчас она сидит в его машине. Как чумной, смотрит прямо перед собой. И ничерта не видит. Хорошо, на тачке вкруговую понатыкано датчиков. Федя хоть сможет понять, если появится угроза столкновения с попутными автомобилями.

На спидометре цифра не поднимается выше сорока. Федя и сам охреневает от такой скорости. Зато он выигрывает время наедине с девочкой.

Рука все же срывается. Ползет к острой коленке, на которой лежит тонкая ладошка.

Белый не дышит, когда длинные пальцы расправляются и с готовностью обхватывают его руку.

– Вы мне ведь позвоните, Федор Львович? – тихий вопрос отрывает Федю от бездумного разглядывания полупустой трассы.

Белый поворачивает голову. Сталкивается с карим взором волшебных глаз. Ловит немой укор и надежду.

Ждала? Его? Белого?

Он не верит в реальность. Кажется, что это его больная фантазия расшалилась.

Что видит малышка в его глазах? Что ты видишь во мне, родная?

Федя тянет хрупкую ладошку на себя. Жадно целует тыльную сторону.

Сладкий аромат дурманит, шибает прямо в голову. Эта девочка – не его наказание. Она – его наркотик. И вряд ли Белый когда-нибудь «слезет» с него.

Надия подсказывает, куда ехать, где свернуть, какой поворот не пропустить.

Федя молча слушает ее голос. А руку не выпускает. Потому что знает, он сдохнет без этих хрупких пальчиков. Он держится за них, как за соломинку. И тонет. Уже утонул.

Мозгом Белый понимает, что Варгинов не обрадуется внезапному появлению Феди на собственной территории. И даже то, что Белый помогает Сюзанне Эдуардовне, не прокатит. По большому счету, Федя мог бы вызвать эвакуатор. Да Варгинова и сама могла это сделать. Но нет, Белый буксирует кабриолет мамы Надии до самого дома.

Охранник