Я верю в любовь - Айрис Оллби

Для человека, который, подобно Марии, привык все планировать и рассчитывать, это казалось настоящим кошмаром. Но все так весело недоумевали по поводу ее недовольства, так легко отмахивались от возникающих проблем, что и сердиться невозможно. Все получали удовольствие, а что еще нужно для праздника?

Мария окинула взглядом кухню, в которой высились горы грязной посуды, уставленной где попало. Неожиданно вошел Конрад. Он что-то сказал работникам по-испански, и их смуглые лица расплылись в улыбке. Проворно побросав тряпки и полотенца, они вышли.

– Что вы им сказали? – спросила Мария.

– Я велел им передохнуть немного и пойти посмотреть на танцоров. – Его глаза внимательно изучали лицо женщины. – И вам бы тоже нужно взглянуть. Вы не ужинали?

Она покачала головой. Удивительно, что им подмечены такие мелочи. Конрад отыскал чистую тарелку и положил на нее салат, налил в бокал вина.

– Пойдемте. Посмотрите на танцоров и заодно перекусите.

Пожалуй, стоит прислушаться. Ей действительно нужно передохнуть. За одним из столов нашлось свободное местечко. Заботливый работодатель уселся напротив Марии и стал рассказывать, что означает каждый танец. Вино продолжало литься рекой. Конрад доливал ее бокал несколько раз, несмотря на робкие протесты. Поела и вроде почувствовала себя лучше. Ей уже не хотелось идти в дом. Танцоры отдыхали, и теперь на сцене появилась певица.

– О чем она поет? – спросила Мария. Конрад пожал плечами.

– Словами не расскажешь. Здесь больше чувства, чем содержания. Она поет о тяжелой работе, о том, как горько терять любимого, об утраченных надеждах. В этой песне – печаль многих поколений, жалобы бедняков на свою горькую судьбу.

– А разве у них нет веселых песен?

– Есть, конечно. Но любят и такие, печальные.

Мария встала и огляделась.

– Спасибо за ужин. Ну вот, все мои помощники разбежались.

Конрад улыбнулся.

– Ничего удивительного. Подождите немного, и я постараюсь их собрать и прислать к вам.

– Спасибо.

Женщина повернулась, чтобы уйти, но Конрад остановил ее.

– Вам уже нужно идти?

– На кухне много дел…

В ответ досадливый жест рукой.

– Но ведь это не срочно!

Мария помедлила, но опустилась на стул.

– Зачем вы играли в матадора?

– Не понравилось?

– Нет, я спросила – зачем?

Он пожал плечами.

– Я сделал то, чего от меня ждали. Если бы отказался, я бы потерял лицо.

– А для вас это важно – не потерять лицо?

Вопрос прозвучал серьезно, брови мужчины удивленно приподнялись.

– Я об этом не думал, но, кажется, важно. Впрочем, и Рэй и другой мой кузен, Невилл, стараются поддерживать авторитет семьи. Ведь мы Баго, а компания наша пользуется здесь широкой известностью. Много людей на нас работает, и им очень важно, чтобы они могли уважать нас.

– А почему для них это важно? Конрад облокотился на стол и подставил ладонь под подбородок. Он внимательно смотрел на Марию.

– Это непростой разговор. Как бы вам сказать… Вот вы ведь хорошо разбираетесь в сервировке, готовке, в подборе персонала?

– Наверное, да.

– Звучит очень скромно. Я думаю, вы действительно хорошо всем этим владеете. И в случае необходимости, я думаю, возьметесь за любую работу, поможете своим людям, если на каком-то участке возникнут трудности.

– Ну, разумеется.

– Люди это чувствуют. И я уверен, что ваши сотрудники уважают вас за то, что к себе вы предъявляете такие же высокие требования, как к ним.

– О, теперь я понимаю вашу мысль. Но разве вы сами работаете на виноградниках?

– В молодости работал. Дедушка нас всех посылал на плантацию обучаться ремеслу, а потом мы изучали виноделие в университете.

– Вам очень шел костюм матадора. Конрад пожал плечами.

– Благодарю за комплимент.

Он протянул руку к Марии и коснулся пряди волос, выбившейся из пучка.

– Я слышал, все рыжие – вспыльчивые и горячие натуры. Это действительно так?

– Не могу сказать. Я не знакома с другими рыжими. – И вызывающе добавила: – А вы знакомы?

– Нет, я тоже не знаком. Но мне иногда кажется, что, если бы вы не контролировали себя так сурово, то вполне бы соответствовали такому стереотипу.

– Правда? Почему же вам так кажется? Мария говорила беззаботно, но сердце странно сжималось.

Конрад улыбнулся и коснулся пальцем ее щеки.

– Глаза выдают. Вам удается контролировать выражение лица. Вы тщательно выбираете слова. Но огонь в глазах спрятать нельзя. Такие прекрасные зеленые глаза. Когда вы злитесь, они сверкают изумрудами.

Она едва дышала, не находя в себе сил взглянуть на него, боясь встретиться взглядом. Наконец подняла глаза и увидела, что Конрад с любопытством ее разглядывает. Да этот человек флиртует с ней! Флиртует, чтобы посмотреть, как она станет реагировать.

– Извините. Я вижу, мой помощник разыскивает меня. Мне пора идти.

Мария не стала ждать, пока соберутся работники кухни – подошла к огромной старой мойке и принялась мыть тарелки. Посудомоечной машины здесь нет, так что предстояло немало потрудиться. Один за другим подошли люди, и вскоре кухня стала напоминать склад посудной лавки. Повсюду громоздились горы вымытой посуды. Вдруг раздался оглушительный хлопок, и помощники бросились наружу.

– Боже мой, что это? – воскликнула Мария.

– Фейерверк!

Салют устраивали на высоком холме, и вспышки освещали всю округу. Огромные огненные шары и серебряные звездочки ракет затмевали своим сиянием настоящие звезды.

Простые люди взирали на чудеса пиротехники с немым восхищением. А вот Белинда выглядела утомленной – стояла в стороне, когда Поль подошел к ней с бокалом в руках. Женщина приняла бокал и немного постояла с Полем, но вскоре отошла и присоединилась к Конраду, бросив своего француза. Тот понуро последовал за ней.

Существует ли вообще мужчина, способный сделать Белинду счастливой? – подумала Мария. Который мог бы не только завоевать, но и сохранить ее любовь? Поль, конечно, учтивый и приятный мужчина, но он не из таких. А вот Конрад… Тот, пожалуй, прекрасно подходит. Характер сильный, есть и власть, и деньги. Очень хорош собой, а кроме того, знает Белинду как свои пять пальцев. Возможно, именно все это и привлекает к нему капризную женщину. Рядом с Конрадом ей не нужно притворяться, не нужно изображать себя счастливой. А вот Марии часто приходится это делать.

Заметив небрежный, почти товарищеский жест Конрада, адресованный сестре, Мария в который раз подумала: а есть ли между ними что-нибудь? При этой мысли сердце ее болезненно сжалось, и она с удивлением узнала давно забытое чувство – ревность. Да, да, именно ревность вновь вернулась к ней без всякой на то причины. Только потому, что Конрад так хорош собой? Но ведь и его кузены тоже очень привлекательны.