Каин - Олеся Дмитриева

— Пошел ты! — огрызнулся Паша. — Сам, небось, их горстями каждую ночь жрешь. И я — врач, если ты не забыл. Знаю, что и сколько можно.

Ярослав посмотрел на брата, и устало сел рядом. Спорить и что-то доказывать совсем не хотелось.

— Почему умер-то?

— Мы делали операцию Росса, меняли клапан сердечной аорты пациенту на клапан, взятый у него же из легочной артерии. Операция технически сложная и очень опасная. Пациент умер.

— Пациент это тот годовалый ребенок?

— Да, годовалых тоже называют пациентами, — вновь огрызнулся Павел.

— Ладно, не заводись, — Ярослав взял бутылку водки и, откупорив ее, разлил по рюмкам.

— Давай выпьем, — Пашка потянулся к рюмке.

— Давай, — Ярослав снял свитер и бросил его на стул, оставшись в майке.

Паша секунду посмотрел куда-то в пустоту, а потом, не говоря ни слова, опрокинул рюмку водки в рот.

— Самое паршивое, — слегка морщась, сказал он, — что этот ребенок был не последним. Первым, но не последним.

— Ты собираешься пить после каждого, — спросил Ярослав и, осушив свою рюмку, налил еще.

— Не знаю. Пока не привыкну к этому, наверное, буду, хотя Лацис сказал, что крепкий сон и осознание того, что мы попытались, и этот опыт нам еще послужит в будущем, тоже должен помочь, — ответил Павел и опять залпом выпил, закусив куском колбасы и сыра. — Скажи, как ты пережил то, что случилось в Косово?

Ярослав посмотрел на брата и, тяжело ухмыльнувшись, ответил:

— А я не пережил. Живу в этом говнище уже почти семь лет, — осушив рюмку, он добавил, — и водка не помогает. Впрочем, как и все остальное. Так, что завязывай с этим.

Остаток вечера они почти не разговаривали, а только пили. Каждый о своем — Павел об умершем ребенке, Ярослав о прошлом и настоящем. Они никогда не были по-настоящему близки, уж так их воспитали, но в самые тяжелые моменты жизни всегда оказывались рядом друг с другом. Пусть даже только для того, чтобы выпить в тишине.

Когда на столе беззвучно завибрировал телефон, я, занятая работой, даже не посмотрела на высветившееся имя звонившего и подняла трубку.

— Алло, — устало произнесла я.

На другом конце молчали, неуверенно дыша в трубку.

— Алло! — повторила я уже более четко и громко.

— Маш… это я.

— Кто я?

— Ярослав.

На мгновение я подумала, что меня с ног до головы окатили ушатом ледяной воды и воткнули сотни маленьких острых и ледяных сосулек. Одним именем, одним голосом.

— Да, я слушаю тебя, — сказала я, пытаясь понять, зачем он вдруг позвонил мне столько времени спустя.

— Мы можем встретиться?

От его голоса и моментального воспоминания нашей последней встречи и поцелуя у меня по всему телу побежали мурашки, и слегка закружилась голова.

— Зачем? — настороженно ответила я вопросом на вопрос.

— Я тебе объясню при встрече.

— Нет. Нам не надо встречаться, — быстро выпалила я в ответ, пытаясь привести в порядок мысли и внезапно вспыхнувшие эмоции.

— Маш… мне очень нужно с тобой увидеться.

— Зачем? — повторила я свой вопрос, уже заранее зная ответ.

— Я буду ждать тебя после работы около выхода, — настаивал Ярослав.

— Нет, — тихо и коротко ответила я и повесила трубку.

«Он придет. Он обязательно придет и будет меня ждать», — пронеслось у меня в голове.

Стараясь унять и угомонить воспоминания такого далеко и короткого поцелуя, я полностью погрузилась в составление искового заявления о разводе и разделе имущества между супругами Лиепинями, которое решил подать муж. Их история казалась уж очень банальной. Познакомились еще в школе, поженились в восемнадцать лет, он учился, потом успешно шел в карьере, она помогала ему, поддерживала, рожала и воспитывала детей и обустраивала быт. В итоге почти двадцать пять лет в браке, трое детей, большой дом за городом, четырехкомнатная квартира в центре Риги, две машины, мотоцикл и так по мелочи — драгоценности, шубы и прочее. И тут появилась Она. Двадцати трехлетняя, красивая, неглупая, хитрая, цепкая, соблазнительная. Одним словом, в ней было все то, что жена растеряла за эти долгие годы брака. Он хочет развестись, он молод, бодр и свеж, жена же хоть и ухоженная и элегантная, но все-таки уставшая и потерянная. Она оскорблена и зла, оттого и требует половину всего, что они нажили в браке, а это ой как не мало. Конечно, он не хочет отдавать так много, считая, что воспитание детей и содержание дома в опрятности это мелочь не стоящая так дорого, ведь теперь ему надо что-то предложить и своей новой молодой спутнице.

Дележка нажитого всегда неприятна и мелочна. Вот уже два года я занималась в основном бракоразводными делами, точнее подготавливала документы для подачи в суд, были еще и споры между компаниями и возмещение ущербов, но семейное право давалось мне намного проще, хотя и не было таким интересным, как имущественное.

Закончив составлять проект заявления о разводе, который получился почти на пять страниц, я отослала его и отсканированные документы своему начальнику, который был главой адвокатской конторы, и устало посмотрела в окно. Очень хотелось поскорее попасть домой и устроиться на диване с любимой книжкой в руках. Мне было очень жалко эту женщину, мне казалось, я физически чувствовала и ее отчаяние, и боль, и грусть, и обиду. Поэтому я так торопилась домой, чтобы забыться за чтением очередной доброй интересной книжки, где в итоге у главных героев все будет хорошо.

Выключив свет в кабинете, я вышла в фойе и стала искать записанный в мобильном телефоне код, чтобы поставить входную дверь на охрану. Услышав за спиной шорох, я резко обернулась и увидела Ярослава стоящего рядом с огромным деревом фикуса. За работой я совсем забыла, что он должен был прийти. «О, господи…» — пронеслось у меня в голове.

— Как ты вошел? — спросила я.

— Твоя коллега, уходя домой, меня впустила. Я сказал, что должен доставить цветы, — он вытащил из-за спины небольшой букет роз какого-то необычного лососевого цвета.

Я с недоверием посмотрела на