Без ума от тебя - Фири Макфолен

– Трудно сказать. Пожалуй, несколько месяцев.

– Несколько месяцев?! Почему ты не сказала раньше? О том, что у тебя сомнения?

– Сначала мне нужно было понять, что они не на пустом месте.

– А не сделай я вчера предложение, когда бы ты поделилась ими со мной?

Она отвела глаза.

– Не знаю.

– Ты знала, что собираешься поставить точку, разбить мне сердце, и все же ездила на такие уик-энды?

– Я не знала, что и когда сказать. Когда лучше всего разбивать чужое сердце?

Он потрясенно мотнул головой и дал ответ, который отражал самую суть Джона-управленца, и, как она со страхом понимала, был бесконечно мудрым:

– Как можно скорее.

Глава 7

За что платишь, то и получаешь, и в отеле, за который платил Джонатан, внезапный отъезд только что (не)обручившейся пары был воспринят сдержанно, без явного интереса – Харриет не сомневалась, что персонал узнал их, учитывая объем приготовлений, сделанных Джоном.

Возможно, отъезд объяснялся внезапным романтическим порывом, скажем, бегством в Гретна-Грин, но это плохо вязалось с нервозностью пары при выписке – они скорее напоминали грабителей банка, ожидавших, пока кассир выгребет наличность из кассы.

«Что, черт возьми, происходит?» – недоумевали бы служащие, когда «Мерседес» Джона рванул с места, расшвыривая во все стороны гравий.

Харриет и Джон шли с чемоданами мимо обеденного зала, и тут Джон сказал:

– Раз уж все включено, мы могли бы заскочить на секунду…

– Ты серьезно предлагаешь позавтракать? – прошипела Харриет. – Уже семь!

Все время, пока он находился в душе, ей казалось, что он издевается. Его обещание выехать «очень рано», представленное графически в виде диаграммы Венна, сейчас в значительной степени накладывалось на круг, обозначавший «час, когда шестьдесят с лишним процентов населения продирают глаза, пьют кофе без кофеина и читают «Телеграф».

При мысли о том, что в любой момент из-за угла появится Джаклин, окутанная запахами груши, фрезии и облаком злорадства, Харриет становилось тошно.

– Я должен что-нибудь перехватить, иначе спровоцирую мигрень, – прошипел Джонатан. – Заверну круассан в салфетку.

Харриет подавила ярость.

– Как хочешь.

Под «мигренью» понималась «несильная головная боль», которая являлась неизменным ответом на любой раздражавший его внешний фактор. То, как он носился со своим здоровьем, всегда вызывало у нее легкое содрогание. Однажды в «Вулзли» он объяснял официанту:

– Спасибо, апельсинового фреша не нужно, а то у меня через час разыграется гастрит. Срабатывает разом, как римская свеча. Должно быть, из-за кислотности.

Харриет не хотела идти к шведскому столу вместе с Джоном, но стоять одной, рискуя нарваться на сородичей, ей тоже не улыбалось, поэтому она двинулась следом.

В дверях обеденного зала их ждал сюрприз: за столом в полном одиночестве сидел Барти и с сосредоточенным видом поглощал полный английский завтрак. На тарелке лежала гора еды, в том числе три толстенных колбаски, тосты и фруктовый салат.

– Ты как здесь? – выпалил Джон, и Харриет впервые за время знакомства с отпрыском была вынуждена признать, что его ответное «А вы как здесь?» было оправдано.

Даже находясь в малоприятном состоянии шока, она на долю секунды восхитилась дерзостью Барти. Обвинения по трем пунктам статьи «Сговор с целью мошенничества» с формулировкой «Выдавал себя за шейха Аравии» ему точно не избежать в будущем.

В суматохе минувшего вечера и в агонии наступившего утра ни Джон, ни Харриет не учли вероятности столкновения с сородичами и расспросов о том, куда и зачем направляются.

– Я проснулся и понял, что хочу есть, – лениво пояснил мальчик, поглядывая на булочки с шоколадом на шведском столе.

Последовала короткая напряженная пауза.

– Так и мы проголодались и побежали на завтрак!

Джон наклонился и потрепал отпрыска по волосам, а тот мотнул головой и со скептическим видом поинтересовался:

– С багажом?

– Э-э-э… а это так, для порядка.

И они уставились друг на друга, как в мексиканской разборке, только вместо стволов у них была откровенная ложь.

– Мне одиннадцать, я не идиот, – лаконично заметил Барти, и Харриет запоздало поняла, что отпрыск, пристававший с вопросами к родителям по любому поводу, на самом деле был тем еще фруктом.

– Даете деру от моих родителей и бабушки с дедушкой? – добавил он, эффектным жестом срывая маску и открывая свое истинное лицо, – Проницательного Барти. Барти Пуаро.

Харриет, которой не терпелось отправиться в дорогу, сказала:

– Да, мы делаем ноги.

– Почему?

– Мы с Джоном расстались, потому что я не хочу выходить замуж.

– Ты говорила, что не любишь свадьбы, – небрежно констатировал Барти и вернулся к поеданию хашбраунов. Наконец кто-то из Барраклафов ее услышал!

– Именно так. Тогда пока, – сказала Харриет.

У Джона был такой вид, точно его вот-вот хватит удар. Она подтолкнула его локтем, указав на круассаны.

Как только дверь машины захлопнулась, Джон повернулся к ней:

– Тебе не приходило в голову, что я вправе поставить родителей в известность прежде этого малолетнего олуха?

Вероятно, он был действительно на взводе, если так припечатал собственного племянника.

– Согласна, только нас поймали с поличным.

– Мы могли бы отбрехаться!

– Каким образом? Я не знаю ни одной правдоподобной причины, в силу которой мы спозаранку даем деру, а ты?

– А ты не дала мне шанса, с ходу заявив: «А я его послала, пинком под зад послала, добавлю, если мало, ла-ла-ла…»

Харриет ничего не сказала. Она позабыла, что попытки Джона изъясняться языком «улицы» оставляют еще более тягостное впечатление, чем откровения с официантами насчет дисфункции кишечника.

– Извини. Я предупреждала, что не следует соваться в обеденный зал.

– Десять минут, и они начнут обрывать мне телефон! Требовать объяснений! И что, как ты думаешь, я скажу? Оказывается, Харриет меня не любит, брак со мной ей СТРАШНЕЕ СМЕРТИ!

– Хочешь, я с ними поговорю?

– НЕТ, МАТЬ ТВОЮ, НЕ ХОЧУ! ЭТО БУДЕТ ВООБЩЕ ЗВЕЗДЕЦ!

Он был пунцовый, на грани истерики, и Харриет понимала, что у нее есть только один вариант – сохранять спокойствие. Сесть за руль она не могла – не была вписана в страховку. Любой ценой нужно было заставить Джона сдержать обещание, иначе придется ждать такси, таясь в придорожной канаве.

Наконец, Джон, тяжело дыша, с надутым видом повернул ключ в зажигании и рванул с места, точно стартовал на «Гран-при». Харриет мысленно выдохнула.

Машина мчалась по проселочным дорогам, поросшим лесным купырем, и Харриет думала,