Окровавленная красота - Элла Филдс

— А вы Джемайма, Голубка, ее первая учительница.

— Откуда вам это известно? — с недоумением спросила я.

Он едва заметно повел плечами, но я это заметила.

— Вы, должно быть, рассказывали об этом Лу-Лу.

— Точно.

Часы над его головой тикали.

Один, два, три, четыре раза.

— Так вы ответите мне?

Я нахмурилась. Это была самая неловкая ситуация, в которой я когда-либо оказывалась.

— Про мой возраст? — Я прикусила нижнюю губу, осмысливая столь странную настойчивость. — Это из-за моей обуви?

Его губы тронула улыбка, когда я встретилась с ним взглядом.

— Отчасти, но в целом мне просто интересно.

— Почему?

Он снова ухмыльнулся.

— Потому что это так.

— Хорошо. Мне двадцать три.

— Двадцать три.

— Двадцать три, — неуверенно повторила я и покачнулась на пятках.

Когда я посмотрела на дверь, то увидела, что Лу-Лу прислонилась головой к окну, а ее каштановые волосы рассыпались по плечам. Снова улыбнувшись, я подняла палец вверх, показывая, что мы освободимся через минуту, а затем снова посмотрела на Томаса.

— Я же не должна отплатить вам той же монетой?

Он удивился, затем засмеялся, и, судя по тому, как это грубо и резко звучало, делал он это не часто. Его палец скользнул по его нижней губе.

— Вам не кажется, что это было бы не совсем уместно, мисс Клейтон? — Гнетущая пауза повисла в воздухе, когда он встал и поправил свой пиджак, прожигая меня взглядом. — До новых встреч, Голубка.

Выйдя из кабинета, он взял Лу-Лу за руку, и она помахала мне, прежде чем они исчезли в глубине коридора.

Чем его так зацепило мое имя?

Майлз появился на пороге после семи.

Я наблюдала за ним со своего места на диване, где красила ногти в цвет лайма, как он поглощал стейк с овощами, приготовленный мной ранее.

— Ты даже не присядешь?

— Ничего не говори, — пробормотал он с набитым ртом. — Я слишком голоден.

Я фыркнула и ласково улыбнулась, отметив его безобразный внешний вид. Его рубашка была пропитана потом, а волосы слиплись после рабочего дня, и у меня не было сомнений, что его ногти такие же грязные.

— Знаешь, сегодня произошло нечто странное. — Я закрыла лак и пошевелила пальцами ног.

— Вот как? — Он поднес свою тарелку к лицу, облизывая соус с нее.

Я рассмеялась, рассеяно теребя кольцо на пальце.

— А ты мог бы отвлечься и выслушать меня?

— Я слушаю, — ответил он, направляясь к посудомоечной машине.

Я подождала, пока он отправит в нее тарелку и достанет бутылку воды из холодильника, прежде чем начать говорить:

— Ко мне пришел отец одного из моих детей, а именно Лу-Лу…

Майлз ухмыльнулся и прислонился спиной к двери, ведущей в гостиную.

— Меня забавляет, когда ты называешь их своими…

— Я провожу с ними много времени, поэтому они для меня все родные, — оправдалась я.

Он махнул рукой в ответ.

— Я знаю. И я люблю тебя.

Его темные глаза пристально смотрели в мои, пока он ждал, когда эти слова проникнут в меня и попадут точно в цель. Это срабатывало из раза в раз.

— Я тоже тебя люблю, — я вздохнула, ставя ноги на пол, а мои пальцы скрючились, не желая касаться холодного кафеля. У нас пока еще не было кое-где ковров и некоторых других вещей для дома. — Кстати, он пришел ко мне поговорить по поводу дисциплинарной карточки своей дочери, что неудивительно, так как она почти идеальна.

— Никто не идеален.

— Не спеши так говорить, пока ты не познакомился с этой девочкой, — ответила я, не в силах скрывать улыбку, когда в моем воображение всплыло милое личико Лу-Лу. — Я даю ей задание для второго класса практически еженедельно.

— Так что с ее отцом? — Майлз сменил тему, уставившись в пол.

— Ах да, — я встала с места, потянулась и зевнула, закинув руки за голову, — забавный чувак, но в некотором смысле это совсем не смешно.

Майлз нахмурил брови.

— Это как?

— Он просто… это сложно описать, но это было очень странно.

Майлз ждал продолжения, но я поймала себя на мысли, что мне больше нечего сказать, чтобы донести до него суть всего, поэтому я задумчиво пожала плечами.

— Думаю, этот тот случай, когда ты должен был видеть это своими глазами. Я не стану пытаться описывать это или как-то осуждать его.

— Не станешь осуждать? — уточнил Майлз с явным подколом, следуя за мной по коридору в спальню. — Он что, настолько смешон?

— Оу, вовсе нет. — Я отнесла лак для ногтей в ванную комнату и на выходе врезалась прямо в грудь Майлзу. — В один прекрасный день ты сломаешь мне нос. Тебе нужно есть побольше чизбургеров.

Его руки обхватили меня, а ладони скользили по моей спине, прежде чем потянуться к моему подбородку.

— Не уверен, что я в восторге от того, что ты говоришь об отце какого-то ребенка дольше двух минут.

— Двух минут? — уточнила я, и мое дыхание слегка сбилось, когда его большие пальцы скользнули к моему рту, поглаживая кожу под нижней губой.

— Да. Если ты говоришь о чем-то дольше двух минут, значит, это заинтересовало тебя.

Я слегка склонилась и прикусила его палец.

— Ты ревнуешь?

— Черт побери, а как же, — прорычал он, прижимаясь своими губами к моим.

— Для этого нет поводов, — произнесла я в перерывах между поцелуями, — он не ты, а значит он не в моем вкусе.

— Докажи это.

Я попыталась оттолкнуть его, но только сама чуть не рухнула назад. Мне никогда это не удавалось.

— От тебя воняет. Вернемся к этому, когда ты примешь душ.

Я ускользнула от него, прежде чем он успел поймать меня, и звук включенного душа буквально через несколько секунд заставил меня улыбнуться.

Я успела только сделать глоток воды, когда услышала, как звонит телефон Майлза где-то в спальне. Я проигнорировала это, но звонок снова повторился, поэтому я решила отправиться в спальню, чтобы ответить, так как это мог быть клиент. Зима не спешила уходить, поэтому Майлз сказал, что сейчас, когда все оттаяло и постепенно начало расцветать, он готов взяться за любую работу, которая только подвернется.

Мобильник продолжал трещать, но я не видела, куда именно он его положил. Я следовала на звук, который привел меня к тумбочке, и открыла ящик. Мобильник был там, а на его дисплее высвечивался неизвестный номер. Я на секунду задумалась, но все-таки решила ответить.

— Алло, вы звоните Майлзу?

Да, я не придумала ничего лучше для ответа.

Полная тишина давила на мои уши, и я нахмурилась, а вскоре тот, кто висел на