Любовь сквозь пиксели - Таня Свон

Катя – олицетворение естественной красоты. О таких девушках говорят, что они будто пришли из прошлых веков. Большие серые глаза, худое лицо и тонкие губы. Катя настоящая аристократка Викторианской эпохи.

– Вообще нет, но, когда увидела вчера тебя с дредами, подумала, что это круто.

Она мило улыбается, и я оторопело хлопаю ресницами. Мы с Черновой никогда не дружили. Наше общение вообще редко выходило за границы банальной вежливости и редких вопросов по учебе. Так что поменялось теперь?

Краем глаза вижу, как наша староста, Алена, хохочет и плечом точно невзначай прижимается к своему соседу.

Ах да. Алена же сбежала от Кати.

– Думаешь, я с тобой надолго? – Я костяшками пальцев тихонько стучу по столешнице.

Катя пожимает плечами, которые из-за белой рубашки с рукавами-фонариками выглядят гораздо шире, чем есть на самом деле.

– Не знаю. Алена вряд ли вернется ко мне в ближайшее время…

– А пересадкой и не пахнет?

– Вчера на классном часе нам разрешили сидеть так, как сидим сейчас.

Окидываю кабинет взглядом, чтобы понять – почти все на своих прежних местах.

– Если хочешь вернуться за парту к Марку, то можешь поговорить с Артемом. Я не против сидеть и с ним, – не слишком весело говорит Катя.

Наверняка она заметила мое помрачневшее лицо и взгляд, что лениво ползает от парты к парте и застывает на Вадиме. Он, как обычно, в первом ряду прямо напротив доски. Мне почти жаль беднягу – историчка, брызжа слюной, пытается доказать свою правоту и то и дело стучит рукой по парте. Тема спора сместилась с причесок на место женщины в обществе, и теперь вся эта перепалка точно надолго.

– Дарьян? Ну так что, ты пересядешь от меня?

Катя неплохая девчонка. Хорошо учится, тихая, спокойная. Но я привыкла сидеть с братом, и ситуация в гильдии лишь обостряет мою тоску и переживания. Украдкой оборачиваюсь, чтобы глянуть на Марка, и в этот момент наши взоры сталкиваются. И Марк, и Артем резко опускают головы, что ощущается как удар в спину.

Почему они так отреагировали? Неужели говорили обо мне? Неужели Марк…

– Дарьяна? – Катя касается моего плеча. – Ты как?

В ушах гудит, а перед глазами ползет густой туман.

«Они тебя ненавидят», – шипит змеиный голос, и я ему слепо верю.

К горлу подкатывает тошнота, и мне, хоть и сижу у распахнутого окна, вдруг перестает хватать воздуха.

– Можно выйти? – Моя рука взмывает вверх. Жду кивка учительницы и выметаюсь в коридор.

Слышу, как историчка остроумно шутит о том, что я только что пришла, а уже бегу в туалет, но никто, к счастью, не смеется. Я действительно направляюсь к уборным, но в женский туалет не попасть – техничка как раз моет пол. Торопливо шагаю в противоположное крыло к мужскому туалету, где никого нет.

Какая разница, что за картинка на двери? Мне просто нужно умыться.

Залетаю в первую комнатку с раковинами. От помещения с кабинками она отделена закрытой дверью, за которую даже не заглядываю. Мне нужна только раковина.

Над ней висит зеркало без рамки. С гладкой поверхности на меня смотрит испуганная девушка. Хочу смыть это выражение лица и, не глядя, касаюсь крана. И вдруг понимаю, что мои пальцы становятся странно влажными… Липкими.

Опускаю глаза, и в горле застывает крик. Мои пальцы в чужой крови. В ней же испачканы кран и раковина.

«Мерзость!» – вопит тревога, и я кидаюсь ко второй раковине, подставляю дрожащие руки под воду и судорожно тру их, пока воображение рисует тошнотворные картинки. Алая жидкость впитывается в кожу, въедается в поры, и чужая, возможно, чем-то зараженная кровь растекается по моим венам.

«Это глупость! Это невозможно!» – пытаюсь убедить себя я, но голос тревоги всегда громче.

«Оттирай! Три! Быстрее! Ты ведь не хочешь умереть от невидимой заразы, как это случилось с ним?»

Из груди вырывается всхлип. Пальцы болят от холодной воды и того, как сильно я их тру. А перед глазами гуляют красные пятна – кровь алеет на белой эмали раковины, рубинами блестит на серебряном кране.

Поднимаю чистые руки перед лицом. На них – ни единого пятнышка, но безумие внутри меня не умолкает: «Еще! Еще!»

Слезы катятся из глаз, горло болит от сдерживаемых рыданий. И тут дверь в комнату с кабинками распахивается.

Глава 5

– Что случилось? – спрашивает один из парней, появившихся из-за двери. Кирилл из одиннадцатого. – Ты в порядке?

Ха! Это мне стоит задать ему такой вопрос.

Смуглое лицо Кирилла в крови, которая в основном размазана под носом с горбинкой. Светлые волосы всклокочены, а спортивная форма кажется помятой. Он тянет ко мне руки, чтобы успокоить, но я отшатываюсь и врезаюсь плечом в стену.

– Не надо! – сипло выдавливаю я и выставляю перед собой мокрые ладони.

Вода все течет из крана, шумит, струями разбиваясь о раковину и разрушая тишину, повисшую в мужском туалете. Тут только я, моя тревога и два парня, которые удивленно смотрят на меня.

Я знаю их обоих. Мы вместе несколько лет ходили на волейбол. С Кириллом мы особо близки не были, а вот с Мироном часто зависали после школы и тренировок. Оттого вдвойне неловко, что именно он застал меня в таком состоянии спустя несколько лет тишины между нами.

– Эй, ну ты чего? – поднимает безоружные ладони Кирилл. – Тебя кто-то обидел?

– Не трогайте меня. – Пячусь к выходу, а перед глазами танцуют красные пятна. Их близнецы расплываются под носом Кирилла и на его светлой футболке.

Что происходит? Парни подрались? И что теперь будет со мной за то, что это увидела?

За драку в школе легко могут устроить проблемы. Если парни решат, что я сейчас побегу на них стучать, то логичнее всего будет попытаться меня припугнуть. Надо сваливать.

Но судьба решает иначе, когда я, пытаясь спиной вперед выйти из туалета, спотыкаюсь о порожек и падаю. Копчик пронзает болью, и я скрючиваюсь на полу. Пытаюсь подняться, но влажные руки скользят по кафелю.

– Воу, Дарьяна, ты в порядке? – Кирилл садится передо мной на колени, но коснуться меня больше предусмотрительно не пытается. – Фиговое начало учебного года…

– У нее паническая атака. – Сухой голос Мирона звучит совсем рядом. Поворачиваю голову и вижу, что он присел возле меня по другую сторону от Кирилла.

– Ого. Откуда знаешь?

– Не знаю, но догадываюсь. Посмотри на нее.

Карие и зеленые глаза устремляются на меня.

– Не надо на меня смотреть! Отойдите лучше!

– Ты