Черные Шипы - Рина Кент

Это по-прежнему не помогает избавиться от потребности в насилии и желания вбить кого-то в землю, но звучит неплохо.

Это тоже выглядит красиво.

Футболист стоит на коленях, зажимая окровавленный нос, и изрыгает ругательства в адрес Ашера.

Лицо Рейны становится каменным.

Она, вероятно, привыкла к тому, что Ашер выбивает дерьмо из любого, кто смотрит на нее, не говоря уже о том, чтобы говорить с ней.

Он такой собственник, а она такая враждебная. Потому что иногда она делает это нарочно, просто чтобы вызвать у него реакцию.

Игрок вскакивает и наносит удар по щеке Ашера. А потом они бьют друг друга кулаками, как будто это боксерский поединок.

Оуэн пытается вмешаться, в то время как Рейна просто стоит там с напряженным выражением лица, наблюдая за дракой. Ее руки скрещены на груди, а ногти впиваются в кожу.

Ашер бьет сильнее и получает такой же сильный удар.

Какой прелестный вид.

Но что еще приятнее, так это капли крови на бетоне.

Если бы кулак Ашера был мощнее, крови было бы больше.

Жаль.

Я скучающе вздыхаю. Наверное, мне следует притвориться, что я отвязываю их друг от друга, чтобы не выглядело так, будто я слишком сильно наслаждаюсь шоу.

Вот и весь мой план — наслаждаться боем, сидя в первом ряду.

Я уже собираюсь вмешаться, когда что-то улавливаю боковым зрением.

На самом деле, это кое-кто. Сверху.

Стоянка расположена у подножия холма. На вершине есть бесчисленные деревья, которые многие студенты используют в качестве маскировки, чтобы что-то разглядеть.

На секунду мне кажется, что размытие движения — это на самом деле парочка, трахающаяся первым делом с утра.

Но это не так.

Я делаю шаг назад, чтобы лучше видеть, и замираю.

Это девушка.

В этом году она перевелась в нашу школу. Я видел ее раньше, потому что она в команде поддержки вместе с Рейной, Брианной и остальными.

Кроме того, она такая крошечная, что ее размер всегда выдает ее в толпе.

Но не ее размер заставляет меня остановиться и уставиться на нее.

Все дело в ее глазах.

Или, точнее, слезы в них.

Две полоски окрашивают ее раскрасневшиеся щеки, когда она смотрит в безрадостное небо.

Есть что-то навязчивое в ее взгляде, какая-то жалость.

Или, может быть, это желание, с которым невозможно справиться, как в моем случае.

Она не рыдает, как остальные девушки. Кажется, у нее даже нет красных глаз.

Ее горе тихое и сдержанное, как будто она сама не осознает, что делает это.

Я никогда не видел, чтобы кто-то выглядел так душераздирающе красиво, когда плачет, как она сейчас.

Порыв ветра играет с ее короткими черными волосами и юбкой из тюля, заставляя их развеваться в воздухе позади нее. Даже ее куртка распахивается, открывая футболку с надписью Metallica.

Листок падает ей на нос, и она прерывает свое пристальное созерцание неба, чтобы зажать его между своими тонкими пальцами.

Они маленькие, как и все остальное в ней.

Ее темные глаза сосредоточены на листке, как будто она видит его впервые. И вот так просто она улыбается.

Это медленный процесс, который накапливается с течением времени. Ее губы, похожие на бутон розы, поджимаются, а затем изгибаются в самой умопомрачительной улыбке, которую я когда-либо видел.

Ее нос дергается, и капельки слез прилипают к губам и подбородку, но она не перестает улыбаться, теребя лист.

Мною овладевает иррациональная мысль, которая обычно не приходила бы мне в голову ни при каких обстоятельствах. Я никогда не был иррациональным типом. Ни по какой причине.

И все же потребность подняться туда сильнее любого сильного побуждения, которое у меня когда-либо было. Я хочу спросить ее, почему она плачет и почему улыбается.

Я хочу спросить ее, как это возможно выглядеть как чёртов ангел, в которого я не верю, когда она одновременно плачет и улыбается.

Более того, я хочу быть причиной того, почему у нее такое выражение лица.

Призрачное счастье.

Как будто ни боль, ни радость не могли победить, поэтому они решили сосуществовать.

Но я не иду к ней.

Потому что, если я это сделаю, я испорчу идеальный образ перед собой. Тот, которому бесчисленное множество художников могли бы попытаться подражать, но им это никогда не удалось бы.

Произведение гребаного искусства.

— Себастьян!

Мой взгляд блуждает при звуке моего имени. Это Оуэн, и он свирепо смотрит, указывая на драку, так что я пойду и помогу ему разнять ее.

Именно тогда я понимаю, что полностью отключился от происходящего.

Странно.

Моя собственная потребность в насилии почти отсутствует. Это определенно не так сильно, как было несколько минут назад.

— Секундочку, — говорю я Оуэну и смотрю на холм.

Там ничего нет.

Ангела, которого я создал, больше нет.

Может быть, ее вообще не существовало.

Только она это сделала.

И я позабочусь о том, чтобы впредь не спускать с нее глаз.

Хоть бы снова увидеть ее плач-улыбку.

Или просто улыбку.

Или просто плач.

Или ещё хоть раз увидеть её.

Глава 6

НАОМИ

Я смотрю в темноту, мои губы приоткрываются.

Не в силах сопротивляться, я слепо протягиваю руку, пока не касаюсь рукава Себастьяна. Он больше не пересказывает события первого дня, когда он "встретил" меня, но я еще не закончила слушать.

Я еще не устала слушать, как он говорит, что на самом деле знал о моем существовании с самого начала.

Он мог не показывать этого, но он знал, обо мне. Возможно, так же долго, как я знала о нем.

— Почему ты плакала в тот день? — его голос тихий, почти неуверенный, что так на него не похоже. Обычно он излучает спокойную уверенность, но сейчас он показывает мне ту свою сторону, которой раньше не было. — Я так долго ждал, чтобы задать этот вопрос.

Мне даже не нужно сильно думать об этом. Я помню это так ясно, как будто это было несколько дней назад. — Ты уверен, что хочешь знать? Это глупая причина, и мне очень не хочется разрушать твои воспоминания.

— В тебе нет ничего глупого, Нао.

Я крепче сжимаю его рукав. — Это был мой день рождения. Мама спросила меня, какой подарок она может мне сделать, и я сказала ей, что хочу папу. Ей это не понравилось, и мы сильно поссорились прямо перед моим уходом в школу. Вот почему я плакала. Видишь? Это глупая